Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать. Книга 1

Если бы не десяток прожигающих спину взглядов, я бы точно споткнулась, грохнулась или как минимум поперхнулась ядом и закашлялась, но пришлось держать себя в руках и принять приветствие за то, чем оно на самом деле являлось — за шутку.

— И тебя приветствую, главный евнух гарема славного султана, — ехидно ответила электронному замку. Затем увидела ошарашенную Маруську, которая умудрилась забыть, что наливает Дамиру кофе, из–за чего коричневая жидкость стекала по её красивому золотистому бочку, и заметила: — Но всё же главная жена здесь не я. Я вообще не жена. Ещё раз так меня назовёшь и обидишь Марусеньку Дамировну, я тебя перепрограммирую и реально будешь говорить «кастрированным голосом».

— Или петь арии! — мстительно добавила кофемашина, быстро подчищая разведённый бардак и наливая новую чашку кофе."

"Сам «султан» наслаждался нашей беседой настолько, что даже оторвался от мониторов и развернулся в кресле. Обычно от него мы слышали только невнятное «угу–угу» и терпеливо ждали, когда он закончит с очередными расчётами и соизволит снизойти к простым смертным.

— Добрый вечер, Дамир, Маруся, — поздоровалась я вежливо. — Рада вас видеть. Вам стало скучно и вы завели себе ещё один искин* [*искусственный интеллект]? Представите меня «евнуху»? — осведомилась, едва сдерживая улыбку.

— Обойдётся без имени! — фыркнула ревнивая кофемашина, поставила чашку рядом с очередной новой игрушкой Дамира — деревянной ретро–клавиатурой, и демонстративно направилась в кухню.

— Угости Идарику кофе, — приказал султан.

Маруся замерла.

— Дамир, она ещё не отошла от искина, — прошептала я, многозначительно выпучив глаза.

— Ида, первое — она слышит всё, что происходит на этаже, можешь не шептать. И второе — Маруся должна безоговорочно подчиняться.

— Но она же девочка, а не военный, — возмутилась я не на шутку. — Она испытывает чувства, которые ты же и заложил, у неё к тебе привязка. Нельзя так. Извинись, Дамир. Пожалуйста.

Карие глаза учёного утратили довольные искорки и стали тёмными и страшными. Учитывая немаленькие габариты шкафообразного мужчины, выглядело это внушительно и грозно, однако я не боялась, прекрасно зная, что мне ничего не угрожает.

— Пожалуйста, извинись, — повторила упрямо. — Так надо.

— Когда скажешь мне это, не открывая рта и не используя визуальный ряд, мыслеречью, так и поступлю, — ответил он, прищурившись.

Ага, нарочно провоцирует. А я клюнула на приманку, наивная душа. Борец за справедливость.

Но плюс от моей речи был. Маруся подала шикарный кофе, а не как обычно какую–нибудь бурду, чтобы показать, как мне здесь не рады, ещё и положила на блюдце заветный квадратик в фольге.