Ожившие кошмары

А вот Светина отдавала синевой, и поэтому слегка смущенная девушка пряталась в простыне, куталась в ней, словно заворачивалась в кокон, как безымянная соседка. Она не встает. Кто-то кормит ее, когда они уходят?

Катя заметила, что выписка Иры вселила в них надежду. Настроение, несмотря на голод, улучшилось, и они даже могли шутить.

— Сейчас вмажемся, — смеялась Катя, — потом закинемся колесами, потом на капельницу…

— Ага, а потом наркоманские будни сменятся гречкой, — Света прыснула, — знаешь, я тут подумала…

— Что?

— Нас теперь есть можно — мы экологически чистые. Еще и травками натерты, для вкуса, — она демонстративно высунула из кокона ногу, покрутила ее, словно оценивая, достаточно ли ее кожа «сдобрена специями», и свернулась калачиком обратно.

— Знаешь… это надо исправить, — задумчиво произнесла Катя, расчесывая пятно на руке. — У тебя денег не припрятано случаем?

— Ну… есть немного.

— Для благого дела ста рублей не жалко?

— Нет, конечно. — Света прыснула, закопошилась в коконе и извлекла мятую бумажку. — Что-нибудь еще?

— Шнурок бы какой-нибудь…

«Шнурок» сплели из связанных друг с другом обрывков простыни, как в фильмах про побег из окна. Медсестре-хозяйке отдали что осталось, наврав про кривую проволоку в матрасе. Но сперва долго закидывали цыганенка угрожающими и обнадеживающими записками, нацарапанными на туалетной бумаге. Вожделенную коробку с дешевым вином спрятали под Катин матрас. На ужин она не пошла. Странно, что в палату так никто и не пришел, не покормил лежачую неизвестную.

— К-ак д-думаешь, заметят? — Света кивнула на стену, «в сторону» процедурного кабинета. Даже в полумраке Катя видела, как порозовели ее щеки. Вечно голодные, они захмелели быстро. Теперь любую фразу приходилось мысленно строить очень тщательно, иначе язык заплетался.

— Наплевать. — Катя мотнула головой. Почесалась. В тот момент ей и впрямь было все равно — поймают их при ежедневной утренней сдаче анализа или нет. Голова кружилась. Видимо, разноцветные таблетки не очень сочетались с алкоголем. — Знаешь, ч-что странно?..

— Что?

— А… ладно… Н-не бери в голову…

Сейчас, в полуночной темноте, когда окружающая тишина тревожно звенела в ушах, страх вновь нахлынул на нее, сжал липкими объятиями. И то, что днем казалось нелепицей, совпадением, приняло вдруг формы кошмара, от которого не скрыться под щитом одеяла.

Перед глазами вновь всплыло видение: металлическая дверь отъехала в сторону, словно открылась пасть хищного зверя. В нос ударил сильный запах хлорки, глаза защипало. Она скинула рубаху и зашла, поспешно затворила дверь. Огляделась.

Коморка два на два не вмещала в себя душ — она сама была душем.