Кошмарных снов, любимая

Следов сексуального насилия не было, однако у жертвы была смазана помада – как при поцелуе. А еще, как поняла Джесс, хотя, возможно, ошибалась, тела всех девушек были заморожены. Один из офицеров обронил, что убийства совершались в месте с очень низкой температурой, а спустя несколько часов тела оказывались на улице.

Слыша это, Джесс невольно начинала чувствовать холод в затылке и на шее. И страх. Она вдруг впервые подумала, что, возможно, убийцей был не тот человек, который звонил Вивьен около клуба, а кто-то совершенно другой.

Возможно, он выслеживал своих жертв и в ту роковую ночь размышлял – пойти ли ему следом за Вивьен или поехать за ней. Эта мысль ужасала.

Официальные власти, однако, несмотря на все это, пока что не признавали факт наличия в Нью-Палмере маньяка – как дал понять детектив Эрнандес, милостиво принесший ей кофе, никому не хотелось создавать панику. СМИ и без того раздували это дело, пугая горожан броскими заголовками: «Новый Джек-потрошитель среди нас!», и лично мэр приказал отдал приказ полиции найти убийцу как можно скорее. Мэра можно было понять – до выборов на второй срок осталось совсем ничего.

За мэра Джесс решила не голосовать.

Она завела машину и не без труда вырулила на проезжую часть, вклинившись между двумя такси, почти тут же пожалев, что не воспользовалась метро. Нужно было сосредоточиться на вождении, а она думала о том, что произошло в полицейском участке, и о том, что она не была настолько пьяной, чтобы ей показалось, будто бы Вивьен с кем-то разговаривает.

И Брент – Брент не выходил из головы.

А его нужно было выгнать.

По дороге в редакцию журнала, которая располагалась на нескольких этажах небоскреба в деловом сердце города – Рок-стрит, Джесс позвонила Дайана. Пришлось включать гарнитуру.

– Ты как? – спросила Дайана. От веселого голоса подруги не осталось и следа.

– Паршиво, – созналась Джесс. – В участке меня держали несколько часов.

Она поведала, что произошло в полиции, – непривычно сбивчиво для себя. Рассказала о том, какие странные вопросы задавали полицейские, о том, как зазвонил и треснул телефон.

– Мне страшно, – призналась вдруг Джесс, почувствовав вдруг на себе пристальный взгляд.

– Нам всем страшно, дорогая, – вздохнула Дайана. – Я не хочу… прощаться с Вивьен.

Джесс тоже не хотела."

"Она перевела взгляд на зеркало заднего вида, решив перестроиться для поворота, и вдруг увидела, что на заднем сиденье сидит пугало.

То самое, ночное.

Жуткое, с алыми искрами вместо глаз, шрамом посредине головы из мешка и с вылезшей соломой из дыр на джинсовом потертом комбинезоне.

Пугало ухмылялось.

Джесс закричала от накрывшего ее ужаса.

Ее руки примерзли к рулю, тело одеревенело, легкие забыли, как дышать.