Кошмарных снов, любимая

Менялись от освещения и настроения.

Она так давно не разрешала себе смотреть на его фотографии. Почти десять лет прошло… Джесс надеялась, что со временем обо всем забудется и его лицо – тоже забудется, но, как оказалось, это было иллюзией.

Как бы он сейчас выглядел, будь рядом? Улыбался бы все так же открыто и искренне? А руки его оставались такими же нежными?..

Страх вдруг совсем исчез – его затопила неконтролируемая грусть и паника.

Нет. Нет. Нет!"

"Девушка потрясла головой, силой воли заставляя себя перестать думать о нем. Она едва слышно выдохнула и поспешила закрыть приложение, а после вышла из своего аккаунта, зная прекрасно, что не помнит пароль наизусть и просто так теперь в инстаграм не зайдет, и фотографии на странице Адама тоже теперь не увидит.

Это было осознанное решение.

Сделав большой глоток кофе, который обжег и губы, и язык, Джесс начала бездумно переключать каналы и остановилась на прямом эфире новостей. Погруженная в свои мысли и в борьбу с самой собой, она слышала лишь обрывки новостей:

– …бракоразводный процесс знаменитостей длился год, и теперь…

– …предвыборная гонка начнется…

– …найдена уже четвертая жертва, и полиция…

Последняя новость поймала Джесс в свои сети. Она очнулась от дум и уставилась в большой экран телевизора, на котором показывали общий план темной улицы, заполненной людьми с озабоченным выражением лиц и полицейскими машинами.

– Это уже четвертая жертва, найденная на улицах Нью-Палмера за последние два месяца, – говорила корреспондент оживленно, и в ее темных – почти как кожа – глазах стояла восторженная паника. – По словам независимых экспертов, почерк всех убийств один и тот же. Так же, как и остальные жертвы, это молодая белокожая женщина, убитая смертельной инъекцией неизвестного яда. Личность погибшей еще не установлена. Полиция допускает возможность появления в городе серийного убийцы, однако…

Когда камера сфокусировалась на носилках, на которых, судя по всему, в мешке лежало тело несчастной, Джесс переключила на другой канал, по которому показывали популярный ситком. Но долго она им не наслаждалась. Тогда, когда страх отступил и чувство опасности притупилось, тогда он и пришел.

Сначала это был стук в дверь. Легкий, почти невесомый. Джесс не сразу услышала его, а когда на цыпочках вышла в прихожую, сжимая нож и телефон, поняла вдруг, что дверь открыта и из-за нее тянет сквозняком.

Внутри у нее что-то оборвалось. Каждая жила заледенела. Каждый нерв напрягся, вытянулся струной.

«В доме – воры, – сама себе сказала девушка, сбивчиво дыша. – Ты должна уйти, Джесс. Выйти из дома и бежать к соседям. Вопить. Уайт сразу услышит твои крики».