Кошмар на улице дачной

– Он и нас с Валей ремнем наказывал. Ты что, не помнишь?

Но этот тип слышал только самого себя.

– Мешал я им. А они мешали мне. Им я тоже сумел отомстить. Отравление газом! Ха-ха-ха! Ловко я все подстроил? Единственный, кто не поверил в самоубийство твоих родителей, была твоя бабка. Но я ей отомстил.

– Как и своим родным родителям, да, братик?

Это снова подала голос тетя Рита.

И злодей буквально взвился:

– Не сметь открывать рот! Тут говорю я! Только я! Один я! Все остальные молчат и слушают! А кто не слушается, того наказывают!

И Шура услышала звуки ударов и то, как закричала тетя Рита. Следом она услышала, как тяжело заворочался и застонал дядя Гена и как яростно замычал дядя Саша. Но все они были пленниками, и ничем не могли помочь бедной тете Рите. Экзекуция вскоре прекратилась.

И этот злой человек продолжил:

– Мои родители также понесли заслуженную кару. Все, кто плохо ко мне относился, все понесли ее. Своих отца с матерью я наказал за то, что они меня не любили! Не слушались! Не выполняли моих приказаний. Потом я узнал, что они и вовсе задумали предательство. Захотели сдать меня в специнтернат, якобы им так посоветовал врач. Чушь! Отговорки! Это было их собственное решение и желание. И они оба понесли за это наказание. Одного я не учел: смерть родителей сделала меня сиротой, и я все равно оказался в интернате, но ненадолго, оттуда меня очень быстро и забрали родители номер два. Твои, Риточка, родители. Твои и Валькины. Они хотя меня и не любили, но стойко противились всем наветам на меня и ни разу не заговорили о том, чтобы избавиться от меня, сдав обратно. За это они и прожили так долго. Но все равно они меня не любили и получили за это приговор с отсрочкой его исполнения. Как только я перестал в них двоих нуждаться, я привел ранее вынесенный приговор в исполнение.

– Ты убил папу и маму! А мы с Валей не хотели верить, когда бабушка твердила нам об этом.

– Я и старуху убил. Вспоминаю это с наслаждением. До сих пор в ушах хруст ее костей стоит. Слаще этой музыки я в жизни ничего не слышал. Впрочем, нет, ошибаюсь. Было кое-что еще. Стоны твоей сестрички Валюшки, когда я убивал ее. Да, я с ней тоже порезвился всласть. Тоже одно из самых драгоценных моих воспоминаний. И твой мальчик, Рита, за эти дни доставил мне немало счастливых минут. Он у тебя очень крепкий. Даже не знаю, в кого такой. Муженек твой был совсем хлипкий.

– Я! Не знал, глупый я человек, что с мужем у тебя отношения никакие. Думал, что ты страдать будешь. Когда понял, что сплоховал, поздно уже было. Но с Валюшкой я не ошибся. И с мальчиком твоим тоже. Я уж думал, что замучил его до смерти, избавился от него, а он взял да и выжил. Но ничего, больше я такой ошибки не допущу. Вы оба приговорены, и из этого подвала вам больше не выйти.