Кошки - Мышки (СИ)

— Кира Владимировна, вы не могли бы…

Он жестом показал на чупа-чупс.

— Что, чавкаю? — с ужасом спросила она.

— Нет, — Ген-директор взял ее ладонь и вложил туда конфетки. — Понимаете, кхе, никотиновый пластырь плохо помогает.

И отвернулся к иллюминатору.

Только тогда до Киры дошло, что Колчевский имел в виду. Она густо покраснела. К счастью, начальник этого не видел.

Вскоре Новиковой удалось справиться со смущением, но справиться с потоком сознания ей не удавалось. Ведь генеральный неоднократно намекал, и даже говорил, что Кира ему нравится. Но она упорно этой мысли избегала. В идеале, и дальше следовало бы избегать, потому что где она, а где — Ген-директор, которому, по непонятной причине, вдруг надоели девицы попроще в шмотье покороче. С другой стороны, совершенно некстати, Новиковой вспомнилась сказка Мишеля, героиней которой стала ботанка-очкарик с косичкой-узелком. Где олимпийских кровей ретривер Миша, и где — преподша метр с кепкой, сомнительной внешности и старше его на несколько лет? О чем она подумала, когда к ней явился пьяный Мишель и полез целоваться? Уж явно не о высоких и светлых чувствах студента. Хотя сама-то была в него влюблена, как последняя дворняжка, иначе бы не ревела тогда, и из университета не ушла бы. Хотя были ли тогда чувства Воронцова столь сильны и глубоки, как ему теперь кажется? Трахнул бы он училку, как толпы других, и забыл бы о ней. Как о толпах других. А послала Ирина его еловым лесом — и гляди-ка, уже больше десяти лет только о ней и думает. Да и художница тоже… Может, и прав Шель. Может, и действительно, она писала свои картины для него. И даже стала богемной богиней — для него. Чтобы, увидев ее — рано или поздно, — он понял, как был не прав, посмеявшись над ее чувствами…

Прямо какой-то бразильский сериал про золушку Изауру пришел Кире в голову. И главное, с чего? С того, что чистокровные ретриверы могут влюбиться в дворняжек? Наверное, могут. Если им хорошенько дать по морде и не дать. Так что КрокоЗмею остается надеяться исключительно на пластырь.

Самолет набрал высоту, и девушки-стюардессы поплыли с напитками вдоль рядов кресел, как ледокол «Ленин».

— Кира, я бы хотел вас кое о чем попросить, — обратился к ней Колчевский, получив свой томатный сок. А что поделать, кровь в самолетах не разливают.

— Конечно, Геннадий Николаевич, — кивнула Новикова в напряжении.

Пластырь, Геннадий Николаевич, купите побольше пластыря.

— Мы едем в Сеул, а это специфический менталитет, — очень осторожно, точно ждал, что Кира на него с кулаками набросится. — В Корее очень четко выражена иерархия. В семье, в бизнесе — везде. Мужчина стоит выше женщины, старший — выше младшего, начальник — выше подчиненного.