Кошки - Мышки (СИ)

Охренеть, «достижение»…

Вчера Влад полночи гонял на байке в темноте пустынной трассы, лишь изредка освещаемой одинокими фурами или случайными легковушками. Рев мотора, ветер в лицо и блаженное одиночество. Не нужно ни перед кем делать вид, изображать, соответствовать и производить впечатление. Можно просто гнать на пределе разумного под оглушающим черным небом в сияющей россыпи звезд. Влад затянул галстук. Нет, так не пойдет. Так — нечем дышать. КотоФей ослабил удавку и расстегнул пуговицу. Взъерошил волосы. И, подумав, снял золотую цепочку, которая так неудачно виднелась из-под узла галстука. Положил ее на тумбочку у зеркала. И рядом — золотую печатку. Теперь отражение уже не так раздражало. Раздражало. Но терпимо. Теперь можно и на работу.

У генерального было непривычно тихо. Костя и Гена молча пили кофе, поджидая остальных. Влад к ним присоединился. Кивнул в знак приветствия, сделал себе бодрящий эспрессо и сел ждать.

Мишель опоздал минут на пятнадцать. Он был бледен, небрит, в футболке и джинсах. И, черт подери, Дягиль, глядя на него, почему-то ощутил зависть. Потому что кому-то по-прежнему можно всё, а кому-то — нет.

— Ну, и?.. — поинтересовался Ген-директор, когда Котэ уселся в кресло и промял виски основаниями ладоней.

— Кира сегодня у меня ночевала, — ответил Мишель, взяв в руки кружку с кофе и оглядываясь в поисках…

Генеральный быстро убрал со стола традиционно стоявший там пузырь Хеннесси.

— И?.. — продолжил он.

Арт-директор скорчил обиженную физиономию.

— Судя по тому, что я проснулся на диване и одетым — и всё! — буркнул он, уткнувшись носом в кофе.

— Ты что, напился? — не поверил Влад.

Мишель проигнорировал вопрос.

— И она тебя до дома тащила?! Есть женщины в русских селеньях! — восхищенно выдал Дягиль.

Всё это время генеральный как-то слишком пристально глядел на блондина.

— А на чью, позволь спросить, выставку вы ходили? — слишком мягко и слишком вежливо поинтересовался Колчевский.

— Какая разница? — сразу ответил Мишель, задрав подбородок, как пионер-герой перед фашистами.

— Да-а-а, Шель. Ты там, на днях, что-то нелицеприятное про гусар говорил?.. Так должен тебе признаться: ты не только самокритичен, но еще и на редкость объективен! Уйдешь в запой — выгоню нахрен, даже не вспомнив о былых заслугах перед отечеством. Понял?

Арт-директор грустно кивнул.

Влад перевел взгляд на Костю. На его лице, пусть и бледно, читались любопытство и недоумение. Дягилю полегчало. Всё же приятно знать, что ты тут не один такой дурак.

— Ну и, разумеется, — продолжил Геннадий, обращаясь к остальным, — все уже поняли, что следующая очередь — моя.

— Вообще-то, моя, — возразил Костя.

— В смысле? — уточнил генеральный тоном, от которого даже не мелкому Владу захотелось спрятаться под стол.