Бенефис мартовской кошки

Через час Машка, полная энтузиазма, принялась придумывать костюм, и вот тогда-то ей и пришла в голову идея сделать накладной бюст из пластиковых мешочков, набитых гречневой крупой.

– Лифчик взяла у Ирки, – пояснила Маня, – маловат чуть-чуть, пару шагов сделаешь, а «грудь» набок сваливается, приходится ее все время поправлять.

– Откуда у тебя такие толстые щеки?

– Подложила ватные тампоны, надела парик, очки, здорово вышло, да? А костюмчик одолжила у Ольги.

– У нее есть подобная вещь? – изумилась я. – Зеленая с жуткими золотыми пуговицами?

– Ага, неужели не помнишь? Ей его Кешка купил, а Зайка сказала, что никогда не будет его носить, они еще жутко поругались в тот день. Висел в шкафу два года, теперь пригодился. Что мы тут сидим? Пошли в кафе.

Мы оглянулись по сторонам и увидели на углу вывеску «Максима пицца».

– У тебя глаза карие, – сказал Маня, когда мы сели за столик, – круто!

– Зачем ты так загримировалась?

– А ты? – парировала Манюня, разглядывая меня.

– За мной охотятся. Небось вся милиция в ружье поднята.

– Так и за мной могли проследить! – довольно сообщила Маруська. – Я хитрая, словно братец Кролик. Из Ложкино уехала в нормальной одежде, на заправке, в туалете, переоделась. Прикинь, шофер чуть не умер, когда меня увидел.

– Какой шофер?

– Ну, мусик, – снисходительно улыбнулась дочь, – сама подумай, как из Ложкино выбраться? Такси заказала.

– Представляю, что теперь будет болтать водитель!

– Ну, – хмыкнула Маня, – обычное дело, я ему все объяснила.

Мне стало интересно.

– Что же ты сказала?

Манюня отхлебнула кофе и сморщилась:

– Ну, блевотина! Никогда не думала, что можно так изгадить эспрессо. Еще хорошо, чизкейк не заказала, небось он у них из картона! Шоферу я просто объяснила: «Еду к любовнику, боюсь, что на мужа наткнусь, вот и переоделась на заправке».

Я чуть не подавилась отвратительным пойлом.

– Ты? К любовнику?!!

– А что, – пожала плечами Маня, – никто же не знает, сколько мне лет? Выгляжу-то я старше!

Я посмотрела на ее ножку, одетую в красивую темно-коричневую туфельку сорокового размера, и внезапно с тоской поняла: мой теленочек вырос. Это лишь в моих глазах она маленькая, наивная, бесхитростная девочка, другие видят перед собой хорошенькую молоденькую блондинку. Ей-богу, трудно понять, сколько лет Машке, то ли пятнадцать, то ли двадцать…

Примерно полчаса Маня выливала на меня домашние новости. Зайке стало лучше, но она, естественно, в больнице, Кеша сидит около жены, забросив все дела. От Александра Михайловича ни слуху ни духу, и каждый день звонит злой Женька.