Кошка, живущая на крыше

- Вы там пьете что ли? - раздался бодрый и веселый голос тещи, - ты соображаешь еще? Хоть ""алло"" скажи.

- Алло... - голос ему изменил, сойдя в конце на шипение.

- О, понятно, - рассмеялась Маргарита, - ну что, папаша, у тебя девочка. Три сто, рост пятьдесят сантиметров. На тебя не похожа. Вся в мою Катеньку. Красивая.

- А... как же мальчик? - не понял Вит, все еще не соображая ничего.

- Мальчик - в следующий раз будет, да, Коть? - на заднем фоне раздалось утомленное мурлыканье Кошки.

- Можно мне поговорить, пожалуйста...

- Сейчас...

И через секунду ее бодрый голос сменился родным тихим :

- Привет...

- Ты как, малыш?

- Нормально... Это так больно, Боже мой... Но она такая хорошенькая... Я тебе фото пришлю потом...

- Малыш... Малыш мой... Люблю тебя... Люблю... - хрипел он в трубку, почти бессвязно, тяжко страдая, что ей было больно, и не зная, как поддержать ее, не находя слов.

- Я тоже, тоже... Я тебе позвоню потом...

- Да, да, малыш...

- Так, ты живой там? - голос Маргариты вернул в реальность немного, взбодрил, - все, нас в палату сейчас, а вы там не пейте больше, ясно? Готовь квартиру. Надо другой комплект на выписку покупать и еще по мелочи. Я тебе потом список пришлю. И Юре продублирую, чтоб он проконтролировал.

- Да не надо... Я сам...

- Ну конечно... - не поверила теща и отключилась.

А Вит еще какое-то время смотрел на погасший экран, не веря, не осознавая произошедшее.

Что все свершилось.

Что теперь у него не только Кошка его есть, но еще и маленькая Кошечка. Которая, конечно, очень красивая. Он был уверен в этом. И которая точно похожа на него. В этом он тоже был уверен.

Он покосился на храпящие на разные лады тестя и своего нового друга, перевел взгляд на зарождающееся за окном утро. Вспомнил, как ласкал свою Кошку прямо здесь, прижав грудью в прохладному стеклу, как солнечные лучи золотили ее кожу нежную, ее волосы пушистые, как она сладко и мягко стонала, поворачивала к нему голову, чтоб получить поцелуй, и губы ее были голодными и жадными. Помнил свои большие ладони, которыми он накрывал ее пальчики, прижимая их стеклу, как он смотрел на них и еще больше заводился от этого контраста его грубости и ее мягкости. И солнце тогда ласкало и гладило их, словно благословляя.

Вит сидел, смотрел на пробуждающийся город, и думал, что понимает Кошку, так любившую это время. Есть в этом что-то. В этой утренней свежести, утренней жизни.

Мир рождался заново, заливая комнату золотом, приветствуя своими лучами все живое. И Вита, и пушистую собачку, сидящую возле него, и спящих мужчин за его спиной, не знающих пока, что один уже стал дедом, а второй, в скором будущем,  станет крестным отцом одной маленькой и очень красивой Кошечки.

Его Кошечки."