Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Так и знала, что этот старикан знает больше, чем говорит!

Я в третий раз помчалась по улицам Шанталь-де-нэжа и в этот раз превзошла саму себя, хотя думала, что на подобную скорость неспособна.

- Кэт! Ничего не случилось? – встретила меня в коридоре дома Лиленбрука испуганная Саджолена. – Вы так запыхались…

- Ваш отец… дома?.. – спросила я, пытаясь отдышаться.

- В кабинете, - растерянно ответила она. – Я вас провожу…

- Не надо, хочу поговорить с ним наедине, - сказала я, даже не сняв пальто.

- Хорошо, - Саджолена смотрела мне вслед. – Но как поговорите – прошу к столу. У нас сегодня свеженина…

Но меня сейчас интересовало совсем другое. Когда я без стука ворвалась в кабинет господина Савё, то застала его за составлениями каких-то очередных отчётов. Поистине, этот старикан во всём любил порядок. Что ж, сегодня это сыграло против него. И за меня.

- Добрый день, барышня… - он точно так же, как священник, запнулся, не зная, как меня называть.

- Кэт. Зовите меня просто Кэт, - я плотно закрыла дверь за собой и подошла к столу, глядя Лиленбруку в лицо. – Что вы знаете о проклятии Жоржетты? Надпись морозным узором на стекле и всё такое.

- Это просто сплетни, - он даже улыбнулся точно так же, как священник – уголками губ, из вежливости. – Никакого проклятия не было, а надписи – и подавно. Я в то время часто бывал в замке Огрестов, и если бы появилась какая-то колдовская надпись, - тут он усмехнулся, - узнал бы об этом одним из первых."

"- Неужели? – я не сводила с него глаз, пытаясь понять, говорит ли он правду. – Может, вы и о Георгиане Нуар узнали одним из первых?

Тут он отложил перо, нахмурился, поднялся из-за стола и спросил:

- Вы-то как о ней узнали?

Теперь мы оба буравили друг друга подозрительными взглядами.

Саджолена заглянула в кабинет, хотела что-то сказать, но посмотрела на нас и сразу же закрыла дверь.

- Узнала от вас, - сказала я дерзко. – А теперь хочу узнать правду.

- От меня? – он приподнял брови. – Не может быть.

- Может, - заверила я его. – В ваших расходных книгах по семье Огрестов указана Георгиана Нуар, которой отчислили сначала пять золотых, а в следующем году – тридцать пять. Что она сделала, что вы так щедро одарили её графским деньгами? Георгиана – это ведь Жоржетта? Любовница предыдущего графа? Та самая, которая замёрзла насмерть вместе с отцом?

- С чего вы вдруг ею заинтересовались? – хмуро спросил Лиленбрук.

- Есть причины, - отрезала я.

- Может, объясните, в чём дело? – он заложил руки за спину и перекатывался с пятки на носок, глядя на меня исподлобья. – Я не хотел бы ворошить ту историю…

- А придётся, - сказала я и даже приподнялась на цыпочки, чтобы он не смотрел на меня сверху вниз. – Проклятье было.

- Какое проклятье? Вы о чём? Говорите яснее! – потребовал Лиленбрук.