Жаба с кошельком

 – Я стала изображать из себя деревенскую жительницу. – Уж простите, рано вставать привыкла, огород, корова, вот и не рассчитала, что москвичи поспать любят.

– Мы побольше вашего работаем, – рассердилась Наташа, – знаем вас, деревенских, только стонете: ах, огород, ой, скотина, а сами в полдень уже пьяные, на ногах не держитесь! Надо чего? Говори скорее. Если остановиться хочешь, то я тебя не знаю, и у меня не гостиница.

С этими словами она схватилась за ручку двери.

– Меня Анфиса прислала, – быстро затараторила я, – баба Рая померла, помните такую?

Наташа заморгала. Чтобы окончательно успокоить ее, я бодро сообщила:

– Уже похоронили, поминки справили, деньги не нужны. Изба осталась, имущество, вы наследники с Веркой будете. Я сообщить приехала.

Наталья мигом втащила меня в темную, грязную прихожую и зашипела:

– За каким чертом про наследство на лестнице орешь? Ступай в кухню.

Маленькое пространство было заставлено разнокалиберной грязной мебелью, на подоконнике теснились банки, горшки с полузасохшими растениями и пустые коробки. На холодильнике громоздилась кипа старых газет, в мойке высилась башня из грязных тарелок и чашек. Судя по всему, домашнее хозяйство не являлось хобби Наташи.

– Рассказывай, – велела хозяйка, плюхаясь на табуретку, – ты, ваще, кто?

– Даша из Пескова.

– Ну, дальше…

Я изложила историю про подпол, лестницу и разбитую банку.

Наташа оживилась.

– Во дела! Там участок громадный, соток пятьдесят. Дом крепкий, сарай, сад, хорошо продать можно.

Я тихонечко вздохнула. Бедная бабка, Наталья только обрадовалась ее кончине. Решив слегка пригасить радость наследницы, я сообщила:

– Вашего лишь половина, остальное Веркино, вы вдвоем имущество получаете, так по закону выходит.

Наталья радостно рассмеялась.

– А вот и нет, Верка-то умерла давно.

– Да? – удивилась я."

"– Ничего странного, – кивнула Наташа, – пила сильно, алкоголичка. Цирроз печени заработала, уж лет пять как на том свете, мне одной домишко остается. Ладно, поняла, тебе надо за работу заплатить? Сколько хочешь за то, что постаралась? Много нет, пятьдесят рублей хватит?

Я молча взяла бумажку, сунула ее в карман и сказала:

– Анфиса просит поскорей приехать.

– Зачем мне вообще туда кататься? – удивилась Наташа. – Так продам.

– Вещи разобрать, там мебель, люстра, посуда…

– Ой, посуда, – заржала Наташа, – мебель! Не смеши меня, рухлядь и осколки! Это для вас, колхозников, вещи, а для нас, москвичей, дрянь. Скажи Анфисе, пусть себе забирает и знает мою доброту.

– А иконы?

– Неверующая я, доски мне ни к чему.

– Белье постельное.

Наташа отмахнулась:

– Тряпки, я в Пескове лет двадцать назад была, уже тогда рванье на постелях лежало, сомневаюсь, что Раиса за эти годы новое купила.