Кошачий патруль

 — Вы никогда не относились ко мне серьезно!

— Серьезно я отношусь только к женщинам за рулем, — буркнул Арсений, мрачнея. — Я чем-то тебя обидел?

Мерседес важно ушел под стол, волоча за собой цепочку. В отличие от хозяина он всегда чувствовал, что грядет любовная сцена, и предпочитал пережидать самое страшное в укромном месте.

— Нет, вы ничем меня не обидели, — ответила Маня, глядя на него в упор.

Кудесников мог бы поклясться, что будь у нее в руках что-нибудь тяжелое, она без раздумий запустила бы эту штуку прямо ему в голову.

— Ты сердишься, что я не позвонил, — утвердительным тоном заметил Кудесников. — Но ты обязательно простишь меня, когда я расскажу, что случилось со мной в поездке…

— Я не стану слушать, что там с вами случилось, — звенящим голосом ответила Маня. — С меня хватит! Я от вас ухожу.

Она была в облегающем платье, которое позволяло отчетливо видеть, насколько бурно вздымается ее грудь. Возможно, это платье она надевала с дальним прицелом заманить босса в свои сети.

— Ну, здрась-ст-те, — между тем расстроился тот. — С какой это стати ты уходишь?! Почему?

Маня как будто только и ждала этого вопроса.

— Почему? — повторила она, вытянув шею вперед, словно гусыня, намылившаяся клюнуть чужака. — Да потому что вы относитесь ко мне как к пустому месту! Я к вам в рабыни не записывалась! Я вам секретарь, а не суп с морковкой!

— Как к секретарю я отношусь к тебе очень даже хорошо, — повысил голос Кудесников.

— Но ведь я еще и женщина! — Из Маниных глаз покатились крупные частые слезы. — А вы это игнорируете…

— В каком смысле? — взвился он. — Может быть, мне следует придвигать тебе стул и бегать открывать перед тобой двери, когда ты шастаешь туда-сюда с бумагами?

— Вы не обращаете на меня внимания, — уже рыдала Маня. — Я вам безразлична!"

"— Но я не могу любить всех женщин, которых нанимаю на работу. — Кудесников столько раз проходил через этот кошмар, что выдавал уже готовые фразы. Мерседес укоризненно смотрел на него из-под стола.

Маня не желала внимать доводам рассудка. Сначала она орала на Арсения и обзывала его всякими некрасивыми словами, потом упала ему на грудь и намертво вцепилась в рубашку. Эта битва алчной женской любви с обидным мужским сочувствием продолжалась до поздней ночи. Сломить мужество Кудесникова Мане не удалось, и она, распухшая от слез, ушла в неизвестном направлении, вынудив босса отдать ей трудовую книжку и зарплату за отработанные три недели.

Перед тем как покинуть пустой офис, Арсений переставил фикус из одного угла в другой, вытер пыль со стола смоченным в газировке носовым платком и выстроил стулья вдоль стены так, чтобы ни один не выпирал.