Кортик. Бронзовая птица. Выстрел (сборник)

– Что с тобой говорить! – рассердился Слава. – Ты в музыке ничего не понимаешь.

– Разве мне разговаривать запрещено? – Оттолкнувшись от пианино, Генка сделал несколько оборотов на стуле.

– Нужно думать, что говоришь, – мрачно произнес Миша. – Если бы ты думал, то не разболтал бы Борьке о ящиках.

– Тем более что ничего в этих ящиках нет, – вставил Слава.

– Нет, есть, – возразил Генка, – там нитки. Теперь все спекулянты нитками торгуют.

– Болтаешь, чего не знаешь! – сказал Миша. – Там другое.

– Что?

– Так я тебе и сказал! Чтоб ты снова раззвонил!

– Ей-богу! – Генка приложил руку к груди. – Чтоб мне не встать с этого места! Чтоб…

– Хоть до утра божись, – перебил его Миша. – Ты звонарем был, звонарем и останешься.

– Но ведь я не разболтал, – сказал Слава, – мне ты можешь рассказать?

– Ничего я вам не скажу. Вам нельзя доверить серьезное дело.

Некоторое время мальчики сидели молча, дуясь друг на друга, потом Слава сказал:

– Все же нечестно скрывать. Мы все трое лазили в подвал – между нами не должно быть секретов.

– Я разве знал? – заговорил Генка. – Я думал: ящики, ну и ящики… Сам что-то скрывает, а другие виноваты.

Миша молчал. Конечно, он не совсем прав. Надо было поделиться с ребятами своими догадками. Но… как же тогда кортик? И о кортике рассказать? Конечно, они ребята надежные, не выдадут… Но рассказать о кортике!..

Он проворчал:

– Когда у человека есть голова на плечах, то он должен сам мозгами шевелить.

Генка почувствовал в его словах примирение и начал энергично оправдываться:

– Но ты пойми, Миша, откуда я мог знать? Разве я думал, что ты от нас что-то скрываешь! Ведь я от тебя ничего не скрываю.

– Поскольку у тебя есть от нас секреты… – обиженным голосом заговорил Слава.

– Ладно, – перебил его Миша, – я вам расскажу, но имейте в виду: это тайна. Эту тайну мне доверил не кто-нибудь. Мне ее доверил… – Он смотрел в напряженные от любопытства лица ребят. – Мне ее доверил Полевой. Вот кто мне ее доверил!

У Генки округлились глаза. Слава тоже внимательно смотрел на Мишу – он знал и о Полевом, и о Никитском.

– Так вот, – продолжал Миша, – прежде всего дайте честное слово, что никогда никому ничего не разболтаете.

– Даю честное слово благородного человека! – Генка ударил себя в грудь кулаком.

– Клянусь своей честью! – сказал Слава.

Миша открыл дверь, осмотрел коридор, потом плотно прикрыл ее, внимательным взглядом обвел комнату, заглянул под диван и, показав пальцем на спальню, шепотом спросил:

– Там никого нет?

– Никого, – также шепотом ответил Слава.

– Так вот, знайте, – Миша еще раз таинственно огляделся, – знайте: у Никитского есть помощник, и его фамилия… Филин! Вот!

Генка вцепился руками в стул и открыл рот. Слава мигал, точно ему насыпали в глаза песок.