Корсар

Там я и услышал интересную новость от самого владельца банка:

— Завтра здесь ждут посольство от твоего короля. Говорят, и он сам будет в посольстве, но под видом простого человека. Любопытно будет посмотреть на него. Как он выглядит?

— Ни разу не видел его живым, только портрет, — честно признался я. — Говорят, молод, высок ростом и с усами, а бороду бреет.

— А у вас что, не принято бороду брить? — поинтересовался сэр Хор.

— Пока нет, — ответил я. — Но скоро все знатные будут брить, потому что с бородой король не будет брать на службу.

О том, что бороды будут силой обрезать, говорить не стал, хотя был уверен, что мне поверят. Западноевропейцам во все времена какую гадость не скажи про Россию, ни за что не подвергнут сомнению. Так им легче справляться с завистью к российским просторам и природным богатствам.

Я не пошел смотреть на проезд русской делегации от пристани к дворцу. В это время договаривался с биржевыми маклерами о покупке акций Ост-Индской компании. Это были те же самые, только теперь четверо, потому что один, как ни странно, не самый старший, завернул ласты. Маклер — профессия тяжелая, на нервах, слабаки долго в ней не живут.

— Акции сейчас растут в цене, — предупредил меня долгожитель в профессии, обладатель мощного небритого подбородка.

— Я бы удивился, если бы после окончания войны было бы наоборот, — сказал я и напророчествовал: — Они теперь почти все время будут дорожать, так что покупайте, но старайтесь цену резко не задирать.

Мы обговорили детали, после чего я передал им аванс — чек на двадцать тысяч фунтов стерлингов.

Именно тогда и ввалился в кофейню молодой маклер с длинными, завитыми, светло-русыми волосами и прокричал с порога:

— Зря вы не пошли смотреть на московитов! Я таких дикарей давно не видел!

Вся их дикость заключалась в том, что одеты не так, как англичане. Маклер перечислил по пунктам, что именно дико, уделив особое внимание высоким бобровым шапкам, которые московиты по старой польской моде до сих пор красят в разный цвет, согласно статусу — эдакий русский вариант буфанов, и бисеру в непотребных количествах на мешковатых длинных кафтанах с непомерно длинными рукавами, которым здесь украшают одежду только женщины.

Остаток зимы я провел в Лондоне. На всякий случай отпустил усы и короткую бородку, чтобы те, кто помнил меня по французской жизни, встретив случайно на улице, не узнали. До меня дошли сведения, что Александр де Кофлан, виконт Донж, героически погиб, сражаясь с берберскими пиратами. Вдова долго, пару месяцев, оплакивала его смерть, после чего завела любовника. Точнее, взяла на содержание бедного дворянина, друга юности. Возмещение за фрегат до сих пор не получила, но пообещали и не раз.