Корсар

Один слуга вручил мне шелковый халат, аккуратно сложенный так, что сверху был буфан лев, а второй слуга — такой же, но с буфаном единорог, Лан Таню.

Выслушав слова благодарности, Сын Неба пообещал мне:

— Остальные подарки привезут на твою джонку.

Когда мы вышли из дома на колесах и миновали все три кольца охраны, Лан Тань облегченно выдохнул, вытер рукавом мокрый от пота лоб и произнес откровенно:

— Я был уверен, что меня казнят вместе с тобой за наглость.

— Наглость — это удел проигравших, а у победителей называется дерзостью, — выдал я следующую сентенцию.

Еще пара лет в Китае — и я начну говорить афоризмами.

26"

"Император Канси свое слово сдержал, подтвердив тем самым, что маньчжуры — неполноценные китайцы. Для китайца не вернуть долг — это святое. В Европе человек, не вернувший вовремя долг, распростился бы с хорошей деловой репутацией (аналог китайской потере лица) навсегда, а в Китае это в порядке вещей даже в двадцать первом веке. Моя китайская подруга даже прочитала мне лекцию, как надо выдавливать долг без физического насилия. Оказывается, это целая наука. В Европе, включая Россию, народ необразованный, поэтому тупо выбивает долг битами или другими подручными предметами. На борт моего судна были доставлены шкатулка и сундук из черного дерева, украшенные затейливой резьбой, позолотой и с золотыми ручками, и большой ящик, сработанный из тонких бамбуковых палочек. Шкатулка была наполнена изумрудно-зелеными, полупрозрачными, ювелирными жадеитами, которые здесь очень высоко ценятся, порой дороже бриллиантов. В сундуке лежали золотые слитки, напоминающие конские копыта, из которых, судя по весу, можно будет изготовить примерно полторы тысячи французских луидоров (пятнадцать тысяч ливров). В ящике хранилась фарфоровая посуда, восемь наборов из восьми предметов. Шелковые ткани привезли на двуколках с высокими колесами. На одной — для меня и еще на пяти — зарплата членов экипажа. Сопровождавший их чиновник с буфаном цапля лично выдал каждому его долю, громко выкрикивая исковерканные на китайский лад имена. Матросы весело смеялись. Каждый почувствовал себя сказочно богатым. Осталось довезти это богатство до дома.

Продуктами на переход нас снабдили сверх меры. Часть пришлось сложить на палубе, потому что трюма, кладовые и даже каюты были забиты. В придачу мне выдали письмо императора Канси к «мэру» Кантона и других китайских портов, если вдруг занесет нас туда нелегкая, с приказом бесплатно пополнять наши запасы свежими продуктами и водой. Письмо было бессрочное, на иноземца (имярек), военачальника с буфаном лев. То есть, если я надумаю приплыть в Китай еще раз, то в любом порту меня будут встречать, как высокопоставленного военного на императорской службе, и снабжать всем необходимым.