Корсар

После маленьких полутемных комнатушек родительского дома, этот, наверное, казался ей дворцом. Поскольку Александр Меньшиков убыл вместе с царем, я остался главным в городе и уезде, а моя жена — первой леди. К нам сразу же пошли на поклон местная знать и богачи. Я заметил, что большинству людей абсолютно наплевать, кто ими правит. Важно — как. Если не слишком много состригает и дает жить не хуже, чем раньше, или даже лучше, то о предыдущем правители забудут моментально. Петр Первый приказал ничего не менять. Единственное — на следующий год, в начале апреля, запретил торговать табаком кому попало, а только, как и на остальной своей территории, через казну и выборных людей, целовальников. Нарвские продавцы табака поднесли мне по мешочку серебряных монет, согласно объему своих продаж, и чудесным образом стали целовальниками. Подарки получил и приставленный царем к губернатору Нарвы дьяк Ефим Новодворцев, который, собственно говоря, и занимался делами города и уезда. Меня дьяк беспокоил только в тех случаях, когда не мог сам определить, сколько надо положить в карман за решение вопроса или когда сумма взятки была ему не по чину. Нынешний чиновник четко знает, сколько можно брать самому, а сколько только в компании с руководителем. Иначе быстро примеряет пеньковый галстук.

В начале зимы я объехал свои новые владения. Отказав в чине и титуле, царь от щедрот своих пожаловал мне пятьсот дворов неподалеку от Нарвы. Это было чуть более трех тысяч душ. Если учесть, что Петр Первый прощупывал почву о заключении мирного договора со шведами, собираясь вернуть им Нарву, подарок был поистине царский. Чем хорошо было иметь крепостных именно здесь — это наведенным немцами порядком. Все было подсчитано, каждый знал, сколько и когда должен заплатить. Я не стал ничего менять, так что смена собственника никак не сказалась на жизни теперь уже моих крестьян.

Остальную часть зимы проводил в кругу семьи и в компании старших офицеров из оставленных в Нарве двух полков, пехотного и драгунского, с которыми частенько развлекался псовой охотой. Обе мои своры настолько разрослись, что почти половину собак оставил тестю, чтоб не только жена на него гавкала. Он, опять став целовальником, заправлял своей округой. Теперь боится, что снимут, поскольку я ушел «из генералов». Написал ему, что собираюсь в адмиралы. Пусть пугает этим незнакомым словом своих недоброжелателей, которые о море только слышали, но, за редким исключением, никогда не видели.

65

Зимы опять стали холодными. Лед на реке вскрылся только в середине апреля, а в Финском заливе — на несколько дней раньше. К тому времени шхуна была подремонтирована в сухом доке, спущена на воду и обеспечена экипажем.