Корсар

Преображенцы под командованием генерал-майора Чамберса ворвались туда на плечах противника. Шведы били в барабан капитуляцию, но их не услышали, потому что не хотели услышать. Среди наступающих было много тех, кто пережил здесь позор пять лет назад. Чужим позором такое не смоешь, нужна еще и чужая кровь. Мои солдаты хоть и не позорились здесь раньше, но тоже не церемонились со шведскими солдатами, даже с ранеными. Я делал вид, что не замечаю. На войне соплям не место. Надо было сдаваться, когда предложили хорошие условия. Теперь остались только плохие.

— Разбиться на взводы и начать прочесывать город! — приказываю я, что значит, приступайте к грабежу. — Пленных приводить к ратуше, — добавляю я, хотя сомневаюсь, что хотя бы одного доведут, разве что офицер проследит.

Сам с обоими полковниками и нашими адъютантами отправился на центральную площадь города. Улицы, по которым я ходил неоднократно, кажутся незнакомыми. Они вымощены каменными плитами и булыжниками. По обе стороны двух-трехэтажные дома из красноватого кирпича на высоком фундаменте из камня. Заборов практически нет, только кое-где небольшие, сложенные из кирпича, по обе стороны деревянных ворот во двор. Окна узкие и высокие, с почти прозрачными стеклами. Открывается у окон только нижняя часть, по принципу гильотины, как в Голландии. На улицах только трупы, в основном шведских солдат, но есть и наших, и мирных жителей. Живых — ни души, и дома кажутся вымершими, хотя я замечаю шевеление занавесок на окнах. За нами следят и молятся, чтобы не завернули в их дом. Зря. При мне солдаты не станут убивать и насиловать.

Возле ратуши, в тени от здания, стояли пять столов и десятка два разнокалиберных стульев, на которых сидели генералы и старшие офицеры, участвовавшие в штурме. На крыльце ратуши разместили две большие открытые бочки с пивом и корзину с оловянными кружками. Наверное, все это позаимствовано в пивной, что в начале улицы, ведущей к пристани. Я заходил в нее, когда привозил в Нарву царский груз из Лондона. Один пехотинец наливал пиво деревянным черпаком в оловянные кружки емкостью с пол-литра, а второй разносил офицерам. Я показал ему, чтобы и нам принес. Солдат кивнул и взял из корзины три чистых кружки"

"Поодаль, на солнце, стоят пленные шведские офицеры, около сотни, во главе с комендантом генерал-майором Рудольфом Горном — длинным сутулым типом со светлыми волосами, в которых седина почти не заметна. Обычно пленных офицеров, тем более, старших, приглашают к столу, чтобы залили горечь поражения. Сейчас их не замечают. Все знают, что Петр Первый чертовски зол на шведских командиров, особенно на коменданта. Русские командиры ждали его решение, боясь попасть в немилость за проявление сострадания к врагу.