Корсар

Сейчас как раз еду оттуда, — примирительно произносит Петр Первый и, подняв бокал с вином, предлагает: — Выпьем за мой флот!

Выпивает залпом, кривится от удовольствия и говорит восхищенно:

— Какое хорошее вино! Привези мне несколько бочек.

— В конце лета будут, — обещаю я и не удерживаюсь от совета: — Строить корабли надо на Свири или Онежском озере. Потом спуститься на них в Ладожское озеро, а из него — по реке Неве в Балтийское море.

— Откуда ты знаешь? — опять насторожившись, спрашивает царь.

— Смотрел карты голландские. Ихние купцы уже эти места разведали, — отвечаю я. — Только у истока Невы из ладожского озера стоит на острове одна крепость свейская, а в устье — вторая. Надо бы их захватить — и выход в море открыт. Построить рядом со второй крепостью в устье Невы порт — и пойдут грузы в Россию по короткому пути, и навигация будет длиться дольше, чем в Архангельске, за год раз пять можно будет смотаться.

— Ишь ты, прям все мои планы угадываешь! — уже без настороженности восклицает Петр Первый.

Трудно не угадать! У меня по истории оценка «отлично» была. Даже по истории КПСС, которой могли бы позавидовать мифы Древней Греции.

Мы выпиваем за успешную реализацию его планов, после чего царь со свитой уезжает в Москву. Я провожаю их до околицы села, где тепло прощаемся. Судя по смягчившемуся взгляду Александра Меньшикова, который флюгер по жизни, мне разрешили еще пожить, несмотря на мой вредный характер."

"Кстати, говорят, что он обслуживает царя и ночью. Петр Первый во хмелю любвеобилен, неразборчив и неприхотлив, а к педерастии в Московии отношение спокойное, разве что гей-парады не проводят. Девок по теремам держат, внебрачные отношения редки и порицаемы, как церковью, так и обществом, вот парни и обслуживают друг друга, чем имеют. Особенно в походах. Боевые пидарасы из Древней Эллады через Византию добрались до российской армии и прижились в ней.

40

В субботу в полку короткий учебный день, до обеда, а потом баня, а в воскресенье и по великим церковным праздникам — выходной. Многие солдаты идут утром в церковь. Она каменная и не рассчитанная на такое количество прихожан. Солдат на воскресную службу внутрь не пускают, молятся на улице. Сходил и я разок, потому что в полку пошли слухи, что полковник — латинянин или даже вовсе нехристь, а солдат должен верить в командира без оговорок. Был как раз один из двунадесятых праздников — Рождество Богородицы. Церковь оказалась забита девками на выданье под контролем родителей. Это единственное место, где можно увидеть теремных затворниц. Подозреваю, что именно в этом главная причина такого религиозного рвения моих солдат и офицеров. Ассамблеи, как в Москве по приказу Петра Первого, здесь пока не в моде. Жен подбирают родители.