Коррида на раздевание

Парень вышел из-за прилавка и отодвинул щеколду.

– Ладно. Извините. Если захотите взять собаку или кошку, приходите. Сейчас, правда, только мыши есть. Были еще кролики. Но их Бизон себе забрал. Интересно, почему он вас испугался?

– Понятия не имею, – снова ответила я и ушла, надеясь еще хоть часок поспать. Рано утром надо уже быть в офисе.

Глава 24

Думаю, никто не удивится, узнав, что я не услышала будильник и проснулась в десять. Натянув халат, я прибежала в столовую и увидела Кису, которая складывала пазл.

– Красивая картинка, – машинально похвалила я, кидаясь к кофемашине.

– Узнаешь, кто это? – спросила девочка.

Роза Леопольдовна начала корчить гримасы, я не поняла, что мне таким образом хочет сообщить няня, и ответила:

– Конечно, судя по морде, это лошадь, – и, забыв про кофе, ринулась в ванную.

В офис я ворвалась через час и с порога заявила:

– Проспала. Простите.

– Со всеми бывает, – милостиво заметил Филипп.

– Он сам пять минут назад прискакал, – наябедничал эксперт Марк.

Фил нахмурился и быстро заговорил:

– Варвара Стеклова написала заявление об увольнении по собственному желанию. Бумагу местное начальство подписало, и усе. Более о Стекловой ничего нигде нет. Я сравнил даты. Деталь: заява на имя директора составлена через несколько дней после того, как Афанасия поместили в лесную школу с романтическим названием «Розовая Луна». Может, это ничего не значит, простое совпадение. А может, интересное что-то. Говоришь, у парня случился приступ эпилепсии?

– Да, – подтвердила я.

– Странно, – пробурчал Фил, – падучая ведь не кардиология?

– Нет, – усмехнулся Марк Семенович, – это хроническое неврологическое заболевание, внезапные судорожные припадки. Почему ты спросил?

– «Розовая Луна» принимала только ребят, у которых проблемы с сердцем, – пояснил Филипп, – заведение существует до сих пор. Только сейчас это частный реабилитационный центр. Месторасположение прежнее, тихое Подмосковье, сосновый лес. Нынче там восстанавливают деток после тяжелых курсов лечения. На сайте есть история санатория. Его организовали аж в середине двадцатых годов прошлого века для малышей из голодных областей России. Построили дом на сорок человек. Руководил всем врач Платон Трофимович Розанов. Потом, в пятидесятых, вожжи правления перехватил Трофим Платонович с той же фамилией. Ныне центр принадлежит Ксении Трофимовне Розановой.

– Семейное предприятие, – подвел итог Марк, – хорошо, когда врачи из династии. Хотя знания от отца к сыну не передаются, но мне кажется, что…"

"– Почему мальчик с эпилепсией очутился в месте, где лечат сердце? – перебил эксперта Костин. – Фил, можешь проверить по документам, как долго он там находился?

– Это за пять минут не сделаешь, – заметил Марк.