Коррида на раздевание

На многое закрывала глаза, заново построила счастливую жизнь. Забыла прошлое. Все шло хорошо, пока кто-то не отравил Фасю и не попытался убить Тоню.

– Это точно не я, – воскликнул Лазарь, – клянусь памятью покойных родителей. Не я. Ну включите логику. Что я получу в случае смерти Афанасия? Мы с ним вообще никак не связаны! Никак. Мстить Сергею спустя столько лет? Смешно, господа! Я объяснил уже: благодарен ему. Из-за этого бабника я ушел из НИИ, стал заниматься вирусом беременности. Мне теперь интересно жить. Чай с Кирпичниковым пить не желаю. Но никакого зла на него не держу. Если он в беду попадет, помогу."

"– А я тут при чем? – воскликнул Семипалатин. – Да, была когда-то дружба, потом, вследствие многочисленных гадостей со стороны Сергея и моей излишне резкой реакции на них, произошел полный разрыв отношений. Сейчас вместо них – пепелище! Понимаете? Не дымящий кратер вулкана. Не угли! Не жар, который может в любой момент наружу вырваться. Не один год с той поры просвистел. Мы были молодые, нетерпеливые, страсти кипели, хотели, ну, как в Интернационале: «Мы наш, мы новый мир построим…» Старую науку псу под хвост, придумаем свою. Смешно вспоминать. И в личных отношениях дров наломали. Не одну поленницу сложить можно. Давно не важно, кто из нас первый за топор войны взялся и пошел им махать. Кто, что, кому, когда сделал, какие заявления писал, женщин уводил, ездил – не ездил в Будапешт, такая мелочь! Противно прямо вспоминать.

– Смерть Вари трудно считать мелочью, – возразила я.

– Да, – опомнился Семипалатин, – но я ее почти не знал, видел мельком в институте. С Афанасием никаких отношений не имел, помнил его ребенком. Мы соседствуем участками. Ранее между ними стояли низкие столбики, потом, когда все переругались, возникли глухие заборы. Какой смысл мне лишать жизни Афанасия? Где мотив? Что я получу в результате его убийства? А? Да ничего. И, уж простите, господа, я лучший специалист по ядам. Поверьте, если захочу кого-то отправить к праотцам, то ни один ваш эксперт ни за что не поймет, что применили отравляющее вещество, подумает: инфаркт, инсульт, возможно, аневризма аорты. Афанасий о ней не знал, не ходил к врачу, никаких исследований не делал. Актер Андрей Миронов от нее умер. Раз – и нет человека! Надеюсь, вы не сомневаетесь в моем профессионализме? Подвожу черту. Мотива нет у Семипалатина. Зато есть умение представить отравление простой болезнью. Я не тот, кто вам нужен!

– А где тело Варвары? – спросила я и посмотрела на Кирпичникова.

Глава 35

– Что будем делать? – спросил Костин. – Семипалатин и Штильман правы, у них нет мотива. Мы накопали кучу грязи. Узнали, что Афанасий убил Варвару и его сослали в лесную школу «Розовая Луна». Преступление удалось скрыть.