Корректировщик

– О дьявол! – сдавленным голосом проговорил Хойл. – Истребители!

– Я беру их на себя! – Алиссон погладил Алевтину по щеке. – Извините, вас перевяжет Морис. – С этими словами он подбежал к обрыву и заорал:

– Тихий! Наклонись!

Суперзавр Тихоня с охотой приблизил к нему страшную рогатую голову, и Норман, закрыв глаза, отчетливо представил, как суперзавр лучом сбивает несущие смерть машины. Реакция Тихони не замедлила себя ждать.

Сверкнула вспышка, другая, по небу метнулись шпаги белесого света, и тут же в трех километрах отсюда над скалами вспыхнули неэффектные из-за расстояния облака пламени и погасли. Через десять секунд прилетели приглушенные звуки взрывов, и все стихло.

– Живем! – Леко хлопнул широкой дланью по плечу Хойла так, что коротышка-физик едва устоял на ногах. – Пусть теперь ваш Киллер сунется сюда! Эй, Норман, что дальше?

– А ничего, – подошел, блестя веселыми и дерзкими глазами, Алиссон и встретил взгляд Алевтины. – Давайте я все-таки поухаживаю за вами.

– Не возражаю, – кивнула девушка, вполне понимая его чувства. – А вы боец, доктор.

– Это уж точно, – хохотнул француз. – Вы еще не знаете всего. Этот парень облетел полкосмоса на суперзавре…

– Очнись, Норм, – озабоченно проговорил Кемпер. – Ты тут много чего наговорил… непонятного. Что нам делать? Мы еще не завершили начатое.

Алиссон разогнулся, помог Алевтине встать.

– Сейчас эти парни освободят своего родственника, попавшего в беду, мы сядем на Тихоню и отправимся в Австралию…

– Далась тебе эта Австралия. На Муруроа, ты хотел сказать?

– В общем, подальше отсюда, туда, где их ждет скат-носитель. А потом… – Алиссон глянул на белокурую девушку. – Не побоитесь совершить круиз по космосу?

– Не побоюсь, – храбро, с вызовом ответила Алевтина.

Алиссон несколько мгновений всматривался в ее огромные, загадочные, ждущие глаза и оглянулся на скульптурную композицию биурс – суперзавр:

– Тихий, давай!"

"Суперзавр дернул головой, будто отвечая кивком на команду, и сиганул вниз, с обрыва, в ловушку, где сидел взрослый биурс, обалдевший от газа. Тихоня ни капли не боялся разбиться, с гулом и грохотом ударился лапами о дно ущелья, так что скалы вздрогнули, как при землетрясении. Лапы дракона увязли в каменном ложе бывшей реки почти по колено, словно это была не твердая горная порода, а песок. Но малыш-двутел в седле даже не покачнулся. Он смотрел на своего старшего и гораздо более мощного собрата.

Биурс-пленник встал, так же пристально разглядывая единственным уцелевшим глазом всадника в седле суперзавра, затем грузно осел на свой костный зад. Было видно, что сил у него почти не осталось.

Двутел-малыш слез с «коня», отодвинулся в угол каменного мешка, как бы уступая место, и раненый биурс снова зашевелился, поднимаясь на ноги.