Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

***

— Дмитрий Максимович, вы бы поберегли лошадей, — не в первый раз обратился к князю скакавший рядом с ним ротмистр."

"Как бы он ни желал отправиться в путь сию же секунду в гордом одиночестве, чтобы его никто не задерживал, пришлось потратить оставшийся день на передачу дел помощнику. А также оформить все необходимые бумаги и подорожные. Пришлось смириться и с тем, что с ним отправится пятерка гусар охраны. А потому в путь Заславский выехал только утром следующего дня. Лошадей не жалел, чем вызывал недовольство попутчиков. Но разве мог он им объяснить, что каждое мгновение промедления отзывалось болью в его сердце? Образ Дусеньки Раевской все время стоял перед глазами, и он просто не мог допустить мысли, что больше никогда ее не увидит. А еще почему-то казалось, что очень важно приехать к месту ее исчезновения как можно раньше! Будто он мог сделать что-то, чего не могли другие. Глупость, конечно, но тем не менее что-то внутри гнало Дмитрия вперед, сметая все доводы разума.

Когда он без сил проваливался в сон, ему снилась Евдокия. И почему-то каждый раз в таких странных, а подчас и страшных местах, что просыпался Заславский с одной мыслью: нужно торопиться. В этих снах он видел рядом с ней, то какого-то белобрысого парня, что глядел на девушку плотоядным взглядом, то мужика по пояс в воде, что манил ее купаться. Тогда бедному князю казалось, будто его Дусеньку уведут, заманят в свои сети эти незнакомцы. Но страшнее всего было допустить мысль, что ее больше нет, что те валуны каким-то образом просто уничтожили его ненаглядную девочку. Успокаивало лишь одно: если бы так случилось, то на месте нашли бы хоть что-то. А так девушка просто пропала. Место тут же оцепили и не дали ее подругам даже приблизиться. Не хватало еще, чтобы пропал еще кто-то.

Сердце мужчины ныло, разум был полон тревожных мыслей, которые, перемешавшись с этими странными сюрреалистическими снами, создавали в голове князя полный сумбур, а потому долгая отупляющая скачка казалась спасением.

Но весенняя распутица усложняла путь. А потому как бы Заславский ни торопился, как бы ни гнал лошадей, а прибыл в усадьбу Бехтеевых лишь к концу седьмого дня. И первое, что спросил без всяких приветствий у встречавшего его графа:

— Она нашлась?

Грустное лицо Бехтеева и беспомощно разведенные руки были ему ответом.

***

Я сидела на берегу небольшого лесного озера, смотрела на плескавшихся на другом берегу русалок и размышляла о том, что произошло за эту неделю. Пожалуй, более странного, опасного, но в тоже время волшебного времени в моей жизни не было. Вокруг оживала настоящая сказка! Страшненькая местами, но все же самая настоящая. И знакомство с этой сказкой началось с беседы с Берегиней.