Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

После чего просто присел рядом с нами прямо там на полу.

Через некоторое время мы все успокоились и просто прижимались друг к дружке в некой прострации. Наконец, маменька шмыгнула носом, о чем-то задумалась и с подозрением произнесла.

— Марьюшка, так сколько у тебя видов магии проявилось?

Девочка на это ничего не ответила, потому что умудрила прямо там на полу задремать. А потому за нее, стараясь говорить тише, ответила я.

— Я видела магию воды, магию огня, магию жизни и магию смерти."

"— Ммм… — как-то излишне заинтересованно протянула маменька. — Дусенька, а тебе ничего в этом сочетании странным не кажется? — тоже стараясь не повышать голоса спросила меня она.

Я задумалась. В тот день, когда я прошла свою инициацию, мне сказали, что одновременное проявление сразу трех магий, как у меня, очень большая редкость, а четыре появляются и вовсе лишь у детей монарших особ.

— Эээ… не поняла… — у меня в голове дебет никак не сходился к кредитом.

— Вот и я не поняла. — произнесла маменька и требовательно уставилась на папеньку. — У царя сестры не было, чтобы ты ее совратить ухитрился, так каким-таким боком у Марьюшки царская кровь объявилась? — последнее она уже почти шипела, так как все же старалась не повышать голос.

Папенька тяжело вздохнул, как-то виновато потупился и тихо, но твердо произнес:

— Марья не моя дочь.

Если бы я на тот момент не сидела, то от такого откровения точно бы начала спешно искать, куда пристроить свои нижние не 90. У маменьки, подозреваю, лицо было таким же ошеломленным, как у меня. Потому что папенька, кинув на нас короткий взгляд, невесело усмехнулся и сказал:

— Я надеялся, что об этом никто никогда не узнает, но Марья все же пошла в отца и скрывать теперь не имеет смысла.

— То есть, ты вообще не собирался мне ничего и никогда рассказывать? — на глазах маменьки навернулись слезы обиды. Она непроизвольно выпрямила плечи и задрала подбородок. — Почему? Неужели я когда-либо давала повод себе не доверять?

Отец совсем сник, и усталым, но все же непреклонным тоном произнес:

— Марью нужно перенести в ее комнату, переодеть и уложить спать. А там и поговорим. Уж слишком долго рассказывать.

Девочку и правда не мешало уложить в постель, да и не дело обсуждать столь серьезные вещи вот так, сидя на полу и при спящем ребенке.

Так и сделали. Марья почти не просыпалась пока мы с маменькой ее переодевали и укладывали, потом быстро сменили одежду сами, и не прошло и получаса, как мы собрались у князя в кабинете.

Он сидел за столом с задумчивым видом и вертел в пальцах какой-то медальон. Когда мы уселись, он заговорил.

— У меня была сестра… Дарьюшка, — обратился он к жене, чуть повернув в ее сторону голову — ты должна ее хорошо помнить. — на что она согласно кивнула.