Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

Еще секунду назад все было хорошо, ясно и понятно, а в следующий миг вся моя новая жизнь оказалась на грани разоблачения и исчезновения.

И ведь я сама была в этом виновата! Расслабилась, перестала следить за языком, решила поприкалываться, используя свои знания. Дура! Хотя, ничего в этом удивительного нет. Уж слишком защищенной и любимой я себя ощущала, слишком уверенно начала себя чувствовать за спиной влиятельного отца и любящей матери. Но при этом совсем забыла, что все это предназначалось отнюдь не мне, иномирянке Дарье Сорокиной, а княжне Евдокии Раевской, которой я ошибочно уже стала себя ощущать. Кануло в прошлое Дарья, покрылись чуть заметной, но ощутимой паутиной ее воспоминания, и как-то исподволь постепенно реальным стало лишь то, что было здесь, в этом мире.

В этот момент маменька, удивленная внезапным появлением мужа встала и подошла к нам поближе. Я же поглядела на них, представила, что будет, если они сейчас узнают о том, что я вовсе не их дочь, а пришлая, чужая, поселившаяся в теле их ребенка душонка. Представила, что будет, когда они поймут, что все это время я их обманывали, выдавая себя за их родного человека. И испытала дикий ужас.

И боялась я вовсе не того, что после этого со мной могут что-то сделать. Нет! Я боялась увидеть в их глазах разочарование и омерзение, боялась, что эти, ставшие за такой короткий срок мне родными, люди возненавидят меня! И хуже всего, что я понимала, что они имели на это полное право. И тут уж любые оправдания не будут значить ни-че-го…

— Дусенька, что с тобой? — Услышала я, как сквозь вату, взволнованный голос маменьки. — Поликарп! Да что с ней такое! Посмотри, она же побледнела, как полотно! Что ты ей такого сказал?! Дуся!

Напряжение же в моей голове лишь продолжало нарастать. В памяти проносились счастливые мгновения того, как мы проводили время в беседах с маменькой, как отец незримо поддерживал меня во всех моих начинаниях, как мы шалили с Марьей и Сережкой, как пели и обнимались с девчонками, как дурачились с братьями, двумя рыжими оболтусами, как общались с Заславским… И я ощущала, что все это теряю… Перед моим внутренним взором моя новая, как оказалось, очень счастливая жизнь утекала, как песок сквозь пальцы и не было никакой возможности этот процесс остановить или замедлить…

Паника и ощущения собственного бессилия и глупости достигли пика, перед глазами все помутилось. Я лишь увидела, как передо мной на колено встал взволнованный Дмитрий, пытаясь разглядеть и понять, что со мной происходит. Наконец, осталось лишь ощущение чужой руки, которая сжала мою то ли в жесте поддержки, то ли, чтобы просто привлечь внимание и, видимо не выдержав такого напряжения, мой разум отключился.