Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Дилогия

 — Ты, княжна Раевская, и ни о каком падении или снижении твоей значимости не может идти и речи!

— Да кто ж спорит! Это я так, для более красочного описания сказала! Раевские должны и могут только вверх, только к звездам! — Начала я очередной вдохновенный спич, но наткнулась на поднимающиеся вверх брови княгини и поняла, что советские лозунги тут не прокатят и просто сказала. — В общем, маменька, для всех я, конечно, выздоровела, но мне нужен, так сказать, адаптационный период! Вот! И если кто будет меня спрашивать или зазывать в гости, говорите, что я на адаптации. И, как только, так сразу, с удовольствием почту всех желающих своим присутствием.

И направилась к выходу в задней части дома, решив почитать в саду. Где меня и нашел Сережка.

— Госпожа, я нашел полянку! Такую, как вы просили! — А потом замялся и уточнил. — Только она далековато, в самом конце сада, там, где рукой подать к лесу.

— Вот и хорошо! Вот и замечательно! — Обрадовалась я. — Пошли, покажешь!

Только далеко уйти мы не успели, так как нас кто-то окликнул.

— Евдокия Поликарповна, доброе утро! Прошу прощения, что нарушаю ваше уединение, но уж очень велико было желание увидеть вас и поздравить с выздоровлением!

Ух ты! Меня здесь так официально редко называли. Я даже как-то приосанилась от такого обращения. В это время ко мне подошел довольно привлекательный русоволосый молодой человек и выжидательно на меня уставился.

— Ой, простите, должно быть, вы меня не помните. Позвольте представиться, я ваш сосед, князь Родион Михайлович Ситский, для вас можно просто Родион. — И расплылся в улыбке, снова выжидательно на меня глядя. А до меня только сейчас дошло, что он ждет, что я протяну ему для поцелую свою руку!

Ну, я и протянула, мне не жалко.

— Рада, снова с вами познакомиться. — Решила я быть вежливой.

Зря. Потому что этот Ситский расценил подобную малость, как некий аванс и тут же двинулся в бой.

— Евдокия Поликрповна, мы только вчера вечером узнали о вашем чудесном исцелении и не смогли остаться к этому равнодушными! Поэтому я уговорил маменьку ехать к вам с самого утра и даже без предупреждения! — Расцвел он в своей самой, как он думал, обаятельной улыбке. — Конечно, маменька сомневалась, стоит ли ехать вот так, стразу, но меня, как будто что-то потянуло, и я просто не мог противиться внутреннему призыву! Теперь я понял почему!

Я на столько опешила от разыгрывавшегося на моих глазах спектакля одного актера, что просто стояла и хлопала глазами."

"— Вы та, что даже на расстоянии выбрало мое сердце! — Он демонстративно ухватился за грудь. — Это оно проложило к вам мой путь! — С надрывом продолжил он.

— Простите. — Не могла не вмешаться я. — Сердце находится с другой стороны.