Корпорация "Русь"

Это была жертва, но вполне осознанная, да и, по большому счету несерьезная — общинников он всегда считал лишь расходным материалом.

Волна всадников на приземистых, мохнатых лошадках накатывала медленно, но неумолимо. И бойцы щитовых рот изрядно мандражировали. Мягко говоря. Но стояли, чувствуя у себя за спиной стрелков, а впереди — очень неприятные для кавалерии заграждения. Рогатки были довольно невысокие, то есть, при желании их можно было перепрыгнуть на лошади. Но не на каждой и не всегда. Остальные же имели все шансы продолжить бег с выпущенными наружу кишками. На что и был расчет — чтобы попытались, захотели сходу форсировать преграду, выглядевшую со стороны довольно скромно.

Князь же смотрел на эту степную лаву, неумолимо накатывающую на его позиции, и ждал. Кавалерия обоих флангов была ощутимо смещена назад. Поэтому он не спешил — время и место для разгона у него было.

И вот, после преодоления противником отметки в шестьдесят метров лучные роты дали первый залп.

'Бам!' — И тысяча стрел поднялась в воздух.

Не прошло и шести секунд, как раздался новый залп, поднявший следующую тысячу стрел.

Лучники и лучницы дальше работали с точность метронома, поднимая в небо по залпу каждые шесть секунд, смешивая боевые порядки и фактически стопоря наметившийся разбег.

Десять тысяч стрел ушло по противнику. Много мимо. Много — просто мелкие ранения. Но деморализация полная. В этот момент монголы вышли к 'испанским козлам' первой линии. И попытались их преодолеть. То тут, то там бедные лошадки насаживались на колья, нарушая целостность заграждения. Но кому‑то удавалось перепрыгнуть через рогатки. Им везло несильно, ведь дальше их ждали острые пики пехоты.

Тем временем у заграждения продолжалось столпотворение, в которое сплошным дождем летели стрелы, стремительно накручивая счетчик потерь и провоцируя противника на отступление.

Вторая минута истекла.

Двадцать тысяч стрел ушло.

И каждая пятая — шестая находила свою цель. Что‑то отражалось щитом, что‑то не пробивало стеганый халат, кому‑то доставалось несколько 'гостинцев'. Но — стрелы делали свое кровавое дело.

Выдали лучные роты по двадцать пятой стреле, опустошив первый колчан.

Послышались команды.

И отработанными движениями стрелки, отстегивали опустошенный колчан, меняя его на второй.

В этот промежуток времени монголы попытались вновь ломануться вперед, прорываясь сквозь нарушенное единство рогаток. И даже где‑то вышли группами по двадцать — тридцать человек к щитовой пехоте.

Раздался новый залп лучников, и новая тысяча стрел устремилась к тумену.

Это стало последней каплей их стойкости. Они побежали.

Просто развернули коней и, нахлестывая их, постарались отойти подальше от этого непрерывного града стрел.