Коротко и жутко. Военкор Стешин

А потом я двинулся домой и вдруг понял – я вообще живу один в подъезде. В доме пара человек осталась, они из подвалов не вылезают. Меня если убьет или завалит, так вообще никто и никогда не найдет. Можно, парни, я у вас поживу?

Три дня Стенин жил у Коца, который ночные артобстрелы встречал мужественным увеличением громкости в наушниках и не оказывал никакой моральной поддержки своему постояльцу. Поэтому мы рассудили, что социопату лучше жить с социопатом, и Стенин переехал четко на этаж выше, в мой номер.

– Бывайте, ихтиандры, – напутствовал нас Коц на дорожку, – если что, все равно ко мне в комнату провалитесь…

Быт у меня был налажен несколько лучше, я этим славлюсь. В углу комнаты лежали поленница свечей и связка антикомариных спиралей. Стояли пакеты с крекерами и непрокисающими сливками, по утрам я заваривал кофе «Лаваццо», а вечером готовил чайный напиток «бич Божий» – шесть пакетиков «Липтона» на стакан кипятка и три столовых ложки сахара. Грохот орудий заглушала ревущая паяльная лампа – и вишневое пятно расплывалось на боку моей железной кружки, рождая агасферовский уют.

Такие здоровые кружки – моя слабость. Я их таскаю в лес. За пару походов кружка так пропитывается дымом, что наливаешь в нее под Новый год кипяток – и по всей квартире расползается запах леса, хвои и березового дегтя, вытопленного жарким пламенем костра. Крайнюю кружку я притащил с собой чуть ли не на Северный полюс, на погранзаставу Северной земли. И когда я налил в нее кипяток, всех зашатало от буйства запахов. Арктика стерильна, а на Северной земле тем более. До полюса – как от Москвы до Питера, фауны нет, а флора представлена цветком камнеломка, который живет при минусе и подыхает в тепле. На запах волшебной кружки прискакал из своего кабинета командир заставы – за двадцать метров учуял и сосуд перехватил у коллектива. У него через пять часов начинался день рождения. Я потом подглядел случайно, он прятал подаренную кружку в сейф."

"Эту же кружку, «славянскую», я и подарил Стенину вместе с газовой горелкой и запасом баллонов, чтобы хоть как-то утешить его, остающегося здесь ждать отложенной или скорой смерти. После грозных криков начальства и топанья ногами по телефону нас все-таки заставили выбраться из Славянска. Всего за несколько дней до ухода ополчения. И вовремя, через два часа после бегства на последней партизанской тропе встал укровский пост – и нашего водилу встретили дружеско-освободительной очередью впритирку к крыше машины. Мы уехали, а Стенин остался. И кружка осталась, не повез я войну домой. Просто я купил ее 10 мая в еле дышащем хозяйственном магазине напротив ГУВД Славянска.