Коронная роль Козы-дерезы

Марина Игоревна всхлипнула:"

"– Антон живо продал дом, землю, открыл в Москве институт, учит там за большие деньги на психолога. Дело жизни папы погибло. Не знаю, что теперь в здании находится. Брат маму взял в одну свою лабораторию, она там оклад получала, правда, небольшой. Характер у Серафимы тяжелый. По всем вопросам у нее имеется личное мнение, и только оно верное, железобетонное, никогда не меняется. Ну и привыкла еще, что она супруга владельца центра, все ей кланяются, приседают. Некоторое время Серафима сидела тихо, потом развернулась, начала свои порядки в лаборатории наводить. Народ знал, что Краскина – мать владельца учебного заведения, конформисты с ней соглашались, но их оказалось немного. Народ начал уходить. Когда до Антона дошло, что мамаша сотрудников выживает, он ее уволил. Я, спасибо Георгию, владею гимназией. Ну и взяла мать к себе. Она плакала, говорила: «Доченька, я все сердце Антону отдала, а он у меня заработок отнял, сказал: «Тебе нельзя с людьми работать, ты не умеешь с ними обращаться». И что было дальше? Мамаша в моей школе начала свой характер показывать. Теперь тупые опросы распространяет, Анжелику и Леру умственно убогими обозвала. Нет таких детей! Даже больных, непонятливых, если ими правильно заниматься, можно обучить, дать им профессию. Между прочим, дети с синдромом Дауна или те, кто с ДЦП, очень талантливы, они прекрасно рисуют, поют, играют на разных музыкальных инструментах.

– Мою дочь зовут Арина, – уточнила я, – не Анжелика.

– Ой! Простите, – смутилась Марина Игоревна, – знаю, конечно, что Вульф Арина. И чего мне Анжелика на ум взбрела?

Я поняла, что больше не могу сидеть в кабинете директора гимназии и слушать ее рассказы. И тут мне на радость ожил мной телефон, примчалось сообщение от Макса: «Ты где? Если до сих пор в гимназии, то Киса, наверное, сожгла ее и исполняла на пожарище неприличные танцы. Помощь нужна?»

Я вскочила:

– Прошу прощения, мне необходимо срочно ехать на работу.

– Вспомнила, почему Анжелика в голову пришла, – воскликнула Марина, – так звали…

Кому принадлежит это имя, я уже не слышала, потому что удрала в коридор и, ощущая себя бабочкой, которая сумела улететь из гербария, побежала к своей машине.

Глава девятнадцатая

На следующее утро мы, как всегда, собрались в офисе, к нам присоединился и Андрей Реков.

– Первая новость, – произнес Макс, – погибшая женщина одета вот так!

Экран на стене засветился.

– Что скажете о наряде? – спросил Вульф.

– Я плохо разбираюсь в шмотках, – признался Костин. – Лампа, твое мнение?

– Брюки как брюки, – ответила я, – цвет черный. Осокина к нам в таких пришла или в очень похожих.

Теперь на плазме возник ярлык «МКТР».

– Это наш российский бренд, – объяснила я, – штанишки шерстяные.