Коронная роль Козы-дерезы

– К нам обратилась женщина, которая утверждает, что она Ирина Мальцева, – объяснила я.

– Вполне вероятно, – неожиданно приветливо отреагировала хозяйка кабинета, – имя распространенное, фамилия не уникальная.

– В паспорте у дамы другие данные, – продолжила я, – но она уверена, что живет по чужим документам.

Анастасия снова превратилась в злобную кошку.

– Психиатр ей в помощь. При чем тут я?

– По возрасту наша клиентка ровесница Ирины Мальцевой, – дополнила я, – мы бы хотели сделать анализ…

– ДНК? – перебила Анастасия. – Телевизора насмотрелись? Я приемный ребенок.

– Это нам известно, – кивнула я, – Мальцевы удочерили вас после смерти Регины Семеновны.

Глаза доктора превратились в щелки.

– И что?

– Петр и Агния к вам хорошо относились, – продолжила я.

– Откуда такие сведения? – процедила Настя, похоже, она с трудом сдерживала гнев.

– Кабы не пара Мальцевых, жить вам в приюте, – объяснила я.

Дантист засмеялась:

– Вы ничего не знаете, опираетесь на сведения, которые получили от не пойми какой бабы. Ирина мертва. Я видела ее в гробу! Она лежала как живая, словно спала. Не зная истины, не делайте выводов.

Я могу выйти из себя, рассердиться. Но если понимаю, что человек специально доводит меня до гнева, чтобы выгнать со словами: «Не имею желания беседовать с хамкой», но не желает брать на себя ответственность за неэтичный поступок, вот тогда противоположная сторона может грубить сколько угодно, я продолжу улыбаться в ответ, никогда не продемонстрирую ни обиды, ни агрессии.

– Поэтому я и пришла к вам, – продолжила я, – вдруг у вас сохранилась какая-то вещь приемных родителей.

– И что? – перебила меня Анастасия.

– На одежде могли остаться волосы… – начала я.

– Волос для ДНК нужен только с луковицей, – отбрила дантист. – И зачем тряпки беречь? Дорогих не имелось, Мальцевы ничего стоящего не покупали. Ничем вам помочь не могу.

Врач встала:

– Больной ждет, он уже под седацией.

Делать нечего, мне пришлось покинуть кабинет. Стоматолог не пошла провожать меня. Я вышла в коридор, написала Костину: «Ушла», двинулась, как думала, к выходу и оказалась в приемной у стойки ресепшен. Дежурная говорила по телефону.

– Нет, Анастасия Петровна сегодня не в клинике. Она по вторникам никогда не работает, никого не принимает. У вас острая боль. Подождите."

"Девушка отложила трубку и схватила другую.

– Простите за беспокойство. Вы в кабинете или уже домой поднялись? Реутова опять нервничает, говорит… Ой, конечно. Но она такая настойчивая. Извините, не хотела вас потревожить. Сейчас попытаюсь ей объяснить.

Секретарь опять поменяла трубку.

– Алло! Прошу прощения за ожидание. Анастасия Петровна недоступна, если боль острая, то приезжайте. Вас примет Владимир Федорович. Сорок восемь лет. Хирург.