Коронная роль Козы-дерезы

Вульф меня на работу берет. А еще, Лампа, прости, я свои носки потерял! Ты меня жуть как торопила, потому что тогда муж с работы неожиданно пришел. Я из кровати голый выскочил, шмотки схватил…

У Розы Леопольдовны на лице появилось выражение детского изумления, у Луизы загорелись глаза. Макс отвернулся к стене, плечи его начали трястись, похоже, он погибал от смеха.

– Замолчи, – процедила я.

Но «опилочный ребенок» не утих:

– Влезли в ступу, ты велела мне трусы натянуть. Потом сюда пришли, я в брюки влез. А носки где? Я ушел без них, постеснялся спросить. Но, знаешь, с голыми лапами в ботинках в декабре прохладно. Можно, я в ступе пошарю?

– Она пустая, – прошипела я, – газ выпущен, емкость сложена! Никаких носков в ней не было! Купи себе другие.

– Зачем? Старые хорошие, – возразил Антон, – не люблю деньгами расшвыриваться.

– Сейчас подарю тебе новую пару, – пообещал Макс и расхохотался, – в конце концов, в потере тобой нижнего белья виновата моя жена. Не следовало ей тебя, голого, в ступу запихивать.

– Простите, спасибо за Микки, побегу домой, – пролепетала Луиза и исчезла вместе с крысом.

Я посмотрела вслед соседке. Вот так рушится репутация. И ведь Антон говорил правду! Вот только Луиза неправильно поняла парня. Правда – такая хитрая вещь, она легко может показаться ложью. Но и ложь без труда прикинется правдой. На самом деле муж блондинки не вовремя домой вернулся. И я, пожалев юношу, без одежды его в ступу запихнула.

Эпилог

Прошло полгода. Мы с Максом стояли в аэропорту, рассматривали табло, хотели понять, не задерживается ли наш рейс.

– Успели, – прочирикал сзади веселый, знакомый голос."

"Я обернулась и вздрогнула. На расстоянии вытянутой руки находилась Нина. На Осокиной красовался очень красивый твидовый костюм, на который я давно заглядывалась, но так и не купила по причине элементарной жадности. В правой руке наша бывшая клиентка держала сумку. А я знаю, что это кожгалантерейное изделие названо в честь одной актрисы, удачно разрекламировано и стало показателем успешности и мечтой многих женщин. Поэтому стоимость кошелки зашкалила даже за все неразумные пределы. Туфли Осокиной тоже оказались не из дешевых. Но мое внимание привлекла не одежда и аксессуары, а украшение, которое горело на шее Нины: золотая птичка с ярко сверкающими глазами-бриллиантами и красно-кровавым клювом-рубином.

Пару секунд мы с Ниной смотрели друг на друга, потом Осокина всплеснула руками:

– Лампочка! Вот так встреча! Чудесно выглядите!

– Вы тоже, – пробормотала я и не удержалась от вопроса: – Елена подарила вам украшение своей мамы?

– Вы ничего не знаете? – изумилась Нина. – Елена скончалась. И Анастасия тоже! Помните, как я примчалась к вам с записью разговора сестер?

Я кивнула.