Коронация, или Последний из романов

Вы что, по всем магазинам, лавкам и меняльным конторам развесите списки с сорока тысячами семизначных номеров? – Он обратился ко мне. – Главное будет зависеть от вас, Зю-кин. Обострённая наблюдательность, внимание к мельчайшим деталям – вот что т-требуется. Помните, что сегодня только первая встреча, впереди по меньшей мере ещё шесть. Пока нужно только п-приглядеться. А что до «хвоста», – проговорил он уже не мне, а Карновичу, – то попытаться можно, но не слишком нажимайте, иначе мы получим труп.

– Ценная рекомендация, мерси, – сардонически поклонился начальник дворцовой полиции. – Вы собрались выплачивать уважаемому доктору ещё шесть раз по миллиону? Уж не получаете ли вы от господина Линда комиссионных за подобные советы?

Фандорин молча поднялся и вышел, ничего на это не ответив.

– Вот за кем слежечку бы установить, – процедил Ласовский в сторону закрывшейся двери. – Очень подозрительный субъект.

– Понадобится – установим, – пообещал Карнович. – А тип вправду пренеприятный.

Я всем сердцем разделял это суждение, ибо мой взгляд на господина Фандорина, поначалу произведшего на меня самое выигрышное впечатление, совершенно переменился. И на то были свои основания.

Первая половина дня тянулась для меня мучительно долго. Пока высокие сферы спорили, какое из ведомств возглавит операцию, меня никто не трогал, и я томился тревогой и бездействием. Ввиду предстоящего ответственного поручения я был освобождён от своих обычных обязанностей, переложенных на Сомова. Георгий Александрович сказал, что от нас, посвящённых в тайну, потребно только одно: не подавать виду и являть собой лучезарную безмятежность. Веселить павшего духом Павла Георгиевича было поручено Эндлунгу. Для выполнения этой важной задачи лейтенант получил некую сумму, сделался необыкновенно оживлён и деловит, посадил своего подопечного в экипаж и прямо с утра повёз в Царицыно, в цыганский ресторан – как выразился Эндлунг, «для разгону».

Ксению Георгиевну его высочество доверил мне, и задача выглядела непростой. Великая княжна вышла к завтраку с покрасневшими глазами, вся бледная и печальная, а ведь вечером ей предстояло делать визиты и после ехать в Петровский дворец на малый ужин с серенадой.

Георгий Александрович посоветовался со мной, как быть, и мы пришли к заключению, что для изгнания меланхолии действеннее всего физические упражнения. Пусть играет в теннис, повелел его высочество, благо день выдался хоть и пасмурный, но сухой. После чего надел цивильное и уехал по каким-то неизвестным мне делам, поручив устройство игры мне.

– Афанасий, но с кем же мне играть? – спросила Ксения Георгиевна.

В самом деле, выходило, что партнёров для её высочества нет.