Корона жигана

 — Это хорошо. Я люблю балагуров. Слезай! — неожиданно жестко приказал он и поднял руку.

Теперь ствол пистолета находился почти у самого лица Кирьяна.

— Это еще зачем? — напрягся Кирьян.

— А вместе балагурить будем. Только вот руку из кармана вынь. А то я боюсь, шутка у нас может не получиться. Медленно! — строго предупредил матрос. Кирьян вытащил руку. — Вот так, молодец. Петро, — обратился он к третьему, что стоял с пулеметом, — постереги! — Матрос не без опаски приблизился, хватко постучал жигана по карманам и, нащупав пистолет, удовлетворенно хмыкнул: — Ого! Ну-ка, браунинг. Знатная штука. Пригодится! — и уверенно сунул его в карман. — А это что у нас такое? Саквояж. Что в нем? Золотишко, наверное. А ты часом не нэпман?

Рука матроса уверенно потянулась к саквояжу.

— Оставь! — выкрикнул Кирьян.

Матрос удивленно посмотрел на жигана.

— Батеньки вы мои! — весело воскликнул он — Да у него еще и голос прорезался! А по зубам не хочешь? — с ненавистью прошептал матрос. Кирьян отпустил саквояж. — Вот так-то оно лучше будет. Ого! Тяжелый. У тебя там, наверное, добра миллионов на десять! Ладно, разберемся. А ты, девица, тоже слезай! Живо! Упрашивать не буду, не кавалер, — строго предупредил матрос.

— Куда же вы нас поведете? — пискнула Дарья.

— Действительно… куда? — удивился матрос. — А может, и вести ее никуда не нужно, товарищи? Может, мы ее прямо здесь разложим?

Шутка матросам показалась удачной, патрульные дружно, будоража ночь, загоготали.

— Послушай, ты, — сделал шаг вперед Кирьян. — Девку не тронь! Она не при делах…

— Это мы еще посмотрим… Если ублажит как положено, тогда и не трону.

И патрульные захохотали вновь. Они были расположены к веселью.

— А это кто у нас под хвостом у коня нюхает? — глянул матрос на старика.

Колченогий повернулся. Матрос вдруг неожиданно смешался и отступил на шаг.

— Ну, теперь узнал? — строго спросил дедуля. — Чего встал, как будто аршин проглотил? Помоги старику с телеги подняться. А ты, — посмотрел он на парня, сжимавшего пулемет, — на мушке его держи, он жиган крепкий, может еще и не такое выкинуть!

— А я чего… Я держу! — треснутым баском протянул третий, сделав для верности шаг вперед.

— Да крепче руку-то держи, балда! — обругал его Железная Ступня. — Я тебе не барышня. В грязь могу долбануться. Вот тогда по шеям у меня схлопочете.

— Батя, ты бы того… Не шибко это, не малец я тебе, — возроптал великовозрастный детина.

— Куда так вырядился! — оперся колченогий на подставленную руку. — Как жиган какой-то! Видно, мало тебя покойная маманя порола! Отцовской руки не было. Ну да ладно, чего уж теперь, все равно дурень вышел. — И, перекрестившись, добавил сдержанно: — Видно, дурнем и помирать тебе придется.