Корона жигана

Тот дернулся, как от удара, и опрокинулся. Неожиданно грузовик вильнул и в следующую секунду, не сбавляя скорости, налетел капотом на угол дома. Рухнула стеклянная витрина, двигатель рассерженно харкнул и умолк. Из кузова, перепрыгивая через высокие борта, посыпались оперативники и, стреляя на ходу, устремились за удаляющимися экипажами. Два первых успели свернуть за угол, а последний, немного поотстав, ощетинился стволами.

— По лошадям стреляй! По лошадям! — орал Сарычев.

Вразнобой затрещали выстрелы. Всхрапнул обиженно конь и помчался к переулку.

— Етит твою! Упустим же! Стреляйте!

Экипаж на повороте занесло. Несколько секунд он ехал на двух колесах. Казалось, что еще мгновение, и он перевернется, но через секунду пролетка выправилась и, стуча колесами по булыжнику, скрылась за углом.

— Ушел! — сорвал фуражку Сарычев и, яростно скомкав ее в руках, швырнул в темную пыль. — Ушел, гад!

— Теперь его не достать! — пожалел Кравчук.

— Это мы еще посмотрим!

Двери театра с шумом распахнулись, и в переулок буквально вывалился крупный породистый мужчина с широкой ухоженной бородой. За собой он тащил плотного молодого мужчину лет тридцати. Тот яростно сопротивлялся, цеплялся руками за косяки и двери, кричал и никак не желал идти. Мужчина могучими рывками отрывал его от дверных ручек и безжалостно волок прямиком к милиционерам.

— Это что же такое получается! — возмущался он сочным басом. — В Императорском театре я был вторым басом после Федора Шаляпина. Меня публика носила на руках. Сам градоначальник посылал за мной экипаж… А когда я пел в храме Христа Спасителя, то от моего голоса гасли свечи. Вот так-то, господа! — Он выставил могучую грудь, так при этом тряхнув парня, что тот скривился от боли. — Сама императрица Александра Федоровна, — поднял он вверх палец, — подарила мне этот перстень! А он мне, понимаете, сует наган в лицо и говорит «отдай»! Да если бы вы знали, господа, — сотрясал певец окружающее пространство громовыми раскатами, — я когда-то занимался французской борьбой. И сам великий Иван Поддубный пророчил мне блестящее будущее! — Глядя на его могучую фигуру, охотно верилось, что он способен положить на лопатки даже медведя. — А уж с таким экземпляром я и так справлюсь без труда!

Сарычев с интересом посмотрел на оперного певца. Он и впрямь был хорош статью. Такой колоритный экземпляр человеческой породы мог бы запросто украсить арену цирка, поднимая тяжести. А он, смотри-ка, как устроился — арии распевает.

— Как же тебе удалось-то его скрутить, батя? — улыбаясь, обступили милиционеры артиста.

Толстяк им нравился все больше.

— А как только они к выходу-то побежали, — продолжал сжимать артист шею жигана, — так я за этого сразу ухватился, у самых дверей сцапал.