Бумажный занавес, стеклянная корона

Казалось, имена никогда не кончатся! И ладно бы только имена! Но и фамилии, уменьшительно-ласкательные прозвища, клички вроде «Мыська» или даже «Буренок», буквы с цифрами, лишенные видимого смысла… Если здесь и зашифрован нужный ей номер, найти его невозможно.

Значит, придется снова повторить подвиг разведчика.

На этот раз путь по стене дался ей легче. Только комары внезапно оживились и атаковали ее со всех сторон. «Волдыри будут!» – с отчаянием думала Ася, пытаясь ускорить шаг и в то же время не свалиться с карниза."

"Десять минут спустя она стояла на карнизе перед темным окном и напряженно вглядывалась сквозь стекло. В нем отражалась луна, прожектором светившая в спину девушки. Как беглому преступнику.

На кровати лежал человек, накрывшись с головой одеялом. Как ни напрягала Катунцева зрение, понять, кто это, она не могла.

«Если я ошиблась в расчетах, все накроется».

Ася глубоко вдохнула, сжала кулак и постучала в стекло.

2Андрей Решетников выглядел сосредоточенным. Не расслабленным, как Никита Вороной, не жизнерадостным, как Олеся Гагарина, а крайне собранным. Точно лучник, готовящийся выпустить стрелу в цель. Он слышит голоса тех, кто рядом, видит их боковым зрением. Но весь устремлен туда, где желтеет круг мишени.

Сергей Бабкин удивился. За ужином он увидел мальчика-мажора, расхлябанного тусовочного парнишку, обаятельного и пустого. Такие блистательно умеют пустить пыль в глаза, создав иллюзию богатой внутренней жизни. У них в запасе всегда есть история душевных страданий, четыре-пять подходящих случаю цитат из Бегбедера и, на всякий случай, Кьеркегора (чтобы собеседник понимал, что перед ним неординарный ум), а также мужественная улыбка, пронизанная горечью. Умение улыбаться подобным образом убеждает окружающих, что им попался человек, глубоко разбирающийся в людях и в жизни. Хотя вообще-то он всего лишь долго тренировался перед зеркалом.

К Решетникову у Сергея были свои счеты. Этот голубоглазый мерзавец забрался в сундук и прикинулся дохлым, как сушеный майский жук.

Шутники, елы-палы.

– У меня нет алиби, – сухо сообщил Андрей Решетников. – Вы это хотели узнать?

– Ты убил Джоника? – тут же спросил Макар.

Решетников не отреагировал, и это было странно. Сидел, отрешенно глядя перед собой, слегка сведя брови. Точно стал жертвой внезапной амнезии и теперь гадает: убивал? не убивал?

– Нет. Не я.

– А кто? – доброжелательно поинтересовался Илюшин.

– Я должен знать? – так же сухо осведомился Решетников.

– Не должен. Но знаешь.

Быстрый скользящий взгляд, кажется, с оттенком тревоги. Пальцы, лежащие на подлокотнике, дернулись.

– Промашечка. Я знаю только, что мой друг мертв.

– Что-то не наблюдаю особой скорби! – не удержался Сергей.