Бумажный занавес, стеклянная корона

– Дикий ты человек, Илюшин, – с удовольствием сообщил он, чувствуя, что и на его улице наконец-то настал маленький, но праздник. – Пить они не могут, потому что от шампанского толстеют. А растолстеть для артиста – это самый тяжкий грех, как я успел понять. Можешь фальшиво петь, можешь упасть со сцены лицом в оркестр – все тебе простят. Но если ты набрал лишние два килограмма – вон из профессии!

– А негры? – не сдавался Макар.

Бабкин укоризненно покачал головой.

– Тебе что Грегорович объяснял? Миллионы поклонников в курсе, как проходит праздник у кумира. Селфи! Социальные сети! Тут тебе не рокеры собрались, которым сойдут с рук любые непотребства, а приличные поп-исполнители. Некоторые даже заслуженные! И ты хочешь, чтобы у этих людей на благопристойном празднике вдруг из тортика вылез голый мужик с хлыстом и понюшкой кокса?

Илюшин не выдержал и захохотал.

– Вынужден признать, что ты растешь на глазах, Серега! – признал он. – У тебя проснулось воображение и понимание особенностей текущего момента. Ладно, давай к делу. Что там с алиби у Вероники Копытиной?

– Это кто такая? – изумился Бабкин. – А! Кармелита! Подожди, сейчас скажу…

Он нашел в записях Кутикова Веронику Копытину и развел руками:

– Сначала запускала салюты с Кутиковым, потом играла в бильярд с Решетниковым, потом гуляла по дому, спускалась покурить с шоферами, вернулась к себе, гуляла в оранжерее, снова ушла…

– В общем, Фигаро тут, Фигаро там.

– И ничего не может сказать о времени. Часть алиби Кутиков с Решетниковым подтвердят. И водители. Но где она проболталась те двадцать минут, в которые убили Джоника.

– …один бог знает, – закончил Макар.

– В ее случае скорее черт. Демоническая баба!

– В каком смысле?

Бабкин замялся. Трудно ему описывать всех этих людей…

– Сам увидишь, поймешь, – выкрутился он. – А мне надо делом заниматься, а не языком трепать.

Он взглянул на экран сотового. Уже половина двенадцатого! А у них еще толпа народу не опрошена.

– Давай я все-таки с телохранителем поговорю, – предложил Сергей. – А ты пока с Олесей Гагариной побеседуешь, чтобы времени зря не терять. Кто у нас останется?

– Решетников, Бантышев, Катунцева, – перечислил Илюшин.

Сергей, еще пару часов назад удивлявшийся, отчего поп-король позвал так мало гостей, теперь сердито подумал, что незачем было собирать огромную толпу. Случись убийство, как с ними со всеми разбираться!

– Прислать к тебе Гагарину?

– Давай. Слушай-ка, Серега…

Бабкин остановился в дверях и выжидательно посмотрел на друга. Илюшин повертел в пальцах карандаш.

– А у тебя не возникло никаких догадок, кто мог бы быть любовником Решетникова? На уровне чисто интуитивных ощущений?

Сергей пожал плечами. За интуицию и озарения у них отвечал Макар. А он – крот.