Корона скифа

Но сокровище, если оно будет найдено, не может принадлежать одному человеку. Оно принадлежит науке, будет сдано в музей.

— Но можно же вложить какую-то его часть в прииска! — горячо убеждал Улафа Горохов.

— Если верить рукописи, — пояснял Улаф, то сокровище нельзя разделить, оно представляет собой единое целое, это — корона короля скифов.

— Но можно же будет отломить от неё кусочек! — воскликнул Горохов.

— Нет. Это невозможно! Ломать историю! К тому же, еще неизвестно, не является ли эта корона плодом больного воображения. Я уважаю предка, но ведь он перенес столько страданий и лишений, что мог принимать фантазию за действительность. Такие случаи науке известны…

— Вы сухарь! — заявил Улафу Горохов, — завтра же идем на Воскресенскую гору, искать тот дом, где ваш предок любил сиживать на масонских посиделках. Поначалу найдем вашего соотечественника Лундстрема, а он поможет.

Они нашли дом, где жил Лундстрем. Оказалось, что швед недавно умер, сгорел от вина. В последнее время он много пил, пропил всё, что имел, и закончил жизнь так печально.

Теперь им предстояло опросить местных жителей, не помнит ли кто-нибудь где тут в прежние времена жили или собирались пленные шведы? Живых свидетелей, понятно, не осталось, но, может, кто-то помнит рассказы об этом своего деда или прадеда?

Но никто не спешил ответить на их вопросы. В одном дворе угрюмый мужик спустил на них громадных лохматых собак. В другом не пожелали отпереть калитку. Третий дом был пуст и заколочен, мрачно смотрел запертыми ставнями.

В одном из домов им всё же отперли. На старинном парадном крыльце появился тощий еврей в длинном лапсердаке,* с великолепными, свисающими ниже плеч пейсами.

— Моя фамилия Кац, — изволите видеть очень короткая фамилия, хотя уже прожита не очень короткая жизнь, — отвечал на их расспросы еврей. — Вы спрашиваете о шведах, но откуда же Кац может знать про шведов, если он живет на этой старой горе, совсем-таки недавно? Вы говорите, пустить молодого господина на квартиру? Но как же Кац сделает это, если он сам живет тут, что говорится, на птичьих правах?..

Я вам скажу, молодому человеку еще и не очень-то и понравится в этом доме! Это, может быть, и очень-таки возможно, самый старый дом в Томске. Здесь сгнили балки, здесь зимой холодно, а летом сыро.

Бедный Кац живет тут, потому, что когда он был маленький, его папа умер, а мама Рива не имела денег, чтобы учить Самуила Каца в хедере. Самуил стал стекольщиком, очень хорошим стекольщиком, но это же не купеческая судьба! На хлеб еще, так и быть, заработаешь, а чтобы- на хлеб с маслом, так и нет!

— Ну, тогда тебе не помешают те деньги, который господин Улаф Страленберг будет тебе платить за квартиру. — сказал Философ Александрович.