Северная Корона. Против ветра

Ведь, по сути, Саша был всего лишь этаким своеобразным заместителем Никиты, ее прошлым, которое уже больше ничего не значит, но которое она так безуспешно пыталась реанимировать.

На душе Ники стало погано. Колье невыносимо жгло кожу на шее, и девушка быстрыми, нервными движениями стала пытаться расстегнуть его, правда, ничего не получалось, и освободиться от него ей помог Саша, сказав:

– Осторожнее, это же не игрушка.

Он опять попытался поцеловать невесту, но она вывернулась из его объятий и, не заботясь о платье, выбежала в зал, а после ретировалась на балкон.

– Ты куда? – пошел за ней черноволосый парень. Он был в недоумении.

– Мне надо подышать свежим воздухом, – крикнула ему Ника. – Меня немного тошнит!

Саша пожал плечами, но девушку отпустил.

Те, кто сейчас находился на улице и смотрел вверх, могли наблюдать интересную картину – на одном из балконов длинного блочного многоэтажного дома появилась девушка в свадебном платье.

– Ух ты, смотри-ка, невеста, – беззастенчиво показала пальцем вверх одна из молодых мамочек, гуляющих в это время во дворе со своим чадом.

– Точно, – изумилась ее приятельница, тоже выгуливающая ребенка. – Но сегодня же день не свадебный.

– Кто ее знает, – пожала плечами молодая мамочка. – Может, померить решила, а может, выпила лишнего?

«Если она опять выпила, боюсь, ее можно будет признать начинающей алкоголичкой», – мысленно ответил с соседней скамейки светловолосый молодой человек, глядевший на солнечный июньский мир сквозь линзы солнцезащитных очков. Он пристально смотрел на невесту, чуть склонив голову набок. Лицо его оставалось спокойным, даже безмятежным, а вот в душе бушевало море эмоций. И пусть многим это море казалось Саргассовым – таким же неподвижным и спокойным – самым спокойным в мире, находящимся в объятиях вечного штиля и прячущим в своих водах тайну Бермудского треугольника, однако это была лишь искусная иллюзия. Настоящее море этого человека по полному праву можно было назвать Беринговым с его зимними штормами на неспокойном юге, поднимающими десятиметровые волны во время алеутской депрессии.

Никита все-таки был ревнивым типом. Собственником, не желающим делиться тем, что принадлежит ему. Вот только девочка с малиновыми губами и пакостным характером ему не принадлежала – ни тогда, ни сейчас, а он все равно злился. А еще больше его раздражало то, что она принадлежит кому-то другому.

Ник не отрывал почти жадного взгляда от Ники. Зачем Кларский вновь решил вернуться сюда, к дому стервочки с малиновыми губами, он и сам не знал. Наверное, он пришел проститься с ней, желая увидеть издалека еще раз. Он никогда и не думал, что увидит эту девчонку в белом красивом платье – символе того, что вскоре она официально станет женщиной другого человека.