Северная Корона. Против ветра

Надо же, она не только мамина дочь, но еще и папина. Эта совершенно простая мысль стала для скрипачки настоящим открытием.

Марта почему-то прижала ладонь ко рту.

– Да, я могу себе позволить сделать вам обеим такие подарки. Но, ты знаешь, я только этого хотел, я ничего не делал – не искал квартиры, не думал, когда нужно будет покупать. Когда я увидел тебя в платье, я понял, что не думал, как скоро это случится. Не понял, что ты взрослой уже стала. Если бы ты действительно выходила замуж, я бы лопухнулся с подарком – это точно. Опоздал бы с ним, и вместо того, что хотел бы тебе подарить, подарил бы деньги. Ты же знаешь, я все время дарю деньги. – Константин раздраженно махнул рукой, вновь отгоняя от себя назойливую черно-белую и слегка размытую картину с изображением лица той самой несчастной девочки из морга. Наверное, только сейчас мужчина понял, как рад тому, что Марта в полном порядке.

– Костя, – постучала Эльвира Львовна по стеклу, не понимая, почему он закрылся с ее телефоном.

– Подождите пару минут, – не поворачиваясь, крикнул мужчина.

Марта не знала, что сказать, а потому молчала, не отрывая руки от лица. Всего лишь один день – и столько эмоций. И сколько потом еще будет мыслей и размышлений, и слез, наверное.

– А, еще вторая мысль. Я не сказал тебе о своей второй мысли, Марта, – продолжал мужчина, глядя на темное ночное небо, игриво поблескивающее то там, то тут высокими и очень далекими холодными звездами.

– Какая… вторая? – едва слышно спросила девушка. Она, сидя в темной спальне на втором этаже, тоже видела небо – и оно тоже было точно таким же. Правда, звезд отсюда было видно больше.

– Я подумал, что если ты не пригласила меня к себе на свадьбу, то я совсем, наверное, никчемный, – Константин Власович вдруг рассмеялся. – Мне никогда не хватало смелости спросить тебя о том, как ты ко мне относишься.

Его дочь молчала, не зная, что сказать.

– А сегодня я понял, что должен спросить об этом, пока не поздно, – продолжал музыкант, вспоминая с содроганием белое лицо симпатичной девушки с таким же длинными и светлыми волосами, как у Марты. – И вот, я спрашиваю.

Внизу вдруг раздался какой-то неприятный звук – как будто бы что-то разбилось, а после кто-то упал. Сердце Марты испуганно замерло, а после зачастило, как хвост собаки.

– Подожди, – вдруг тихо перебила отца девушка, не замечая, как ее ладонь находится теперь не около губ, а чуть выше груди. Теперь в доме стало совершенно тихо. Так тихо, что хотелось залезть под кровать, как в детстве. У Марты даже нога дернулась в сторону кровати, но девушка заставила себя подняться на ноги, испуганно прислушиваясь к звукам. Звукам, которых теперь не было, если не считать стрекотание кузнечиков за окном.