Северная Корона. Против ветра

Визард что-то говорил ей, а она молча слушала, и молчала Крестова не потому, что ей нечего было сказать или было неинтересно, а потому что ей просто нравилось слушать англичанина.

Через минут пятнадцать Феликс вдруг замолчал, вновь втягивая носом воздух и сказал:

– Что? – не поняла Юля, до этого увлеченно его слушающая.

Они остановились на аллейке: симпатичной, узкой, с двух сторон обсаженной густыми кустарниками. С одного бока ее высились высотки, с другого – стояли частные дома, неизвестно как оказавшиеся почти в центре города.

Крестова оглянулась, прикидывая, где они сейчас находятся, и вспомнила, что, действительно, впереди, совсем уже неподалеку, расположено небольшое старинное кладбище, огражденное кованым высоким черным забором, на котором уже давным-давно никого не хоронят. Зато туда часто ходят гулять любители кладбищенской тишины и вечного покоя. Крис, пару лет назад, пошел туда однажды погулять лунной веселой ночкой вместе со своими приятелями-готами и вернулся не с самыми хорошими эмоциями. Сначала ему было элементарно скучно, а потом он и его компания готов нарвались на жутких личностей, решивших прямо на могиле убить живую птицу, видимо, чтобы принести ее в жертву. Не без помощи заоравшего Криса птица упорхнула от своих мучителей, а готам и хипстеру пришлось спасаться бегством. Более на кладбища в ночное время суток Крис не появлялся.

– Ты уже бывал здесь? – спросила Юля.

– Нет, я просто почувствовал, что оно тут.

– Ты все-таки очень странный, – сказала девушка. – Как ты мог почувствовать это?

Ее черноволосый спутник пожал плечами. А что он мог ответить?

– Поворачиваем назад? Ты не любишь кладбища?

– Это они, скорее, меня не любят, – отозвался очень медленно молодой человек. – Да, думаю, лучше пойти обратно.

В подтверждение его слов где-то завыла собака, но не тоскливо, а зло. Как будто бы предупреждала.

– Пойдем обратно, – мягко сказал англичанин Юле, кладя ей на спину ладонь. – Пойдем, Джулия.

– Неужели это хозяин кладбища с тобой разговаривает? – иронично спросила она, помня, что на природе Феликс говорил что-то о хозяине леса.

– Не он, – лицо Феликса оставалось серьезным, как будто бы они говорили не о мистической чуши, а о предстоящих выборах.

– А кто же тогда? – Юле стало откровенно смешно. Парень молчал, тревожно вглядываясь в даль.

– Кто? – повторила свой вопрос коротко стриженная девушка с улыбкой. Ситуация казалась ей забавной, а сам Визард в своей мистической чудаковатости – крайней милым. Юля редко чувствовала такую эмоцию, как нежность, но сейчас именно нежность решительной рукой сжала ей сердце – сжала приятно и мягко. Хотелось обнять Феликса и начать целовать прямо тут. Невзирая ни на что.