Северная Корона. Против ветра

Она тут же попробовала убрать горячую сухую ладонь Саши от своего лица, но у нее ничего не получилось – свободной рукой парень перехватил ее запястье и покачал головой, глядя своими зелеными глазами, кажущимися в полутьме серыми, прямо ей в глаза.

– Не говори этого больше, – хрипло велел ей Александр все тем же злым голосом. – Поняла меня?

Карлова кивнула. Несмотря на то, что сейчас Саша добрым и милым не выглядел, она все равно его не боялась. Не боялась, и все. И то, что его рука лежала у нее на лице, ей нравилось.

– Ты не виновата, – продолжал молодой человек. – Не говори глупости. – Он замолчал, прерывисто вздохнув – напряжение в мышцах все не уходило, а после вдруг сказал. – Ненавижу глупости.

Он ненавидел их, потому что все время совершал их. Особенно раньше.

В салоне вновь наступила гулкая тишина, которая была наполнена невидимыми обычному глазу серебряными искрами, которым не давали взрываться, превращаясь в радужные фейерверки.

Через секунд двадцать Саша прекратил зажимать девушке рот – теперь его ладонь расслабилась и передвинулась влево и вверх, оказавшись на щеке Марты. Кончики его пальцев касались ее густых мягких светлых волос, а большим пальцем он, не понимая, зачем это делает, стал осторожно поглаживать ее щеку, проводя невидимую линию от крыла аккуратного носа к скуле. Ошарашенная Марта тоже не понимала, зачем Саша делает это, однако момент казался ей поистине волшебным – ради него она еще дважды вытерпела бы унизительные слова от Владислава Сергеевича, предлагающего Дионову купить ее. Прекрасный единорог, который продолжал жить в ее душе, начал бешеную скачку, и вместе с ним так же бешено заработало сердце. А вот время, напротив, замедлялось.

Александр близко-близко наклонился к скрипачке, не мигая, все продолжая глядеть в ее глаза и поглаживая по коже. А она вдруг исхитрилась и, не ожидая этого от самой себя, коснулась губами основания его ладони – чуть выше крепкого широкого запястья. Это вышло у нее слишком легкомысленно.

Этот, в общем-то, вполне невинный поступок стал для Александра спусковым крючком.

Мышцы почти сводило от тонны невыраженных эмоций.

Он не мог сдерживать себя.

Александр, сглотнув, закрыл на миг уставшие веки, открыл их и увидел вдруг в глазах девушки лукавое выражение – или посчитал его таковым. А после, не контролируя себя, одной рукой обнял Марту за талию, а после поцеловал ее в полуоткрытые губы – не нежно и легко, как это обычно бывает у людей, которые целуются впервые в жизни, а достаточно напористо, хоть и не агрессивно. Сначала он захватил своими губами, жесткими и привыкшими быть достаточно властными, ее нижнюю губу, замер так на пару секунд, словно проверяя, что Марта сделает.