Корона полуночи

Слишком много посторонних глаз смотрели на них.

— Рулан вам так и сказал?

Нехемия кивнула:

— Он хочет, чтобы я передала своему отцу… что поддерживаю эти предложения. И убедила отца не противиться расширению каторги. Я отказалась. Завтра будет заседание королевского совета. Голосование по предложениям Мюльсона. Меня туда не пустят.

Дорин шумно выдохнул:

— Рулан не имеет на это права. И остальные советники тоже.

— Вы смогли бы им помешать? — Темные глаза эйлуэйской принцессы внимательно смотрели на Дорина. — Вы будете на заседании. Поговорите со своим отцом. Убедите других голосовать против.

Кроме Селены, никто не решался говорить с ним столь откровенно. Но смелость принцессы натолкнулась на его короткое:

— Не могу.

Дорин покраснел, но он говорил правду. Если он выступит против расширения Калакуллы, это навлечет беду и на него, и на Нехемию. Он и так с трудом убедил отца оставить Нехемию в покое. Заговорив о Калакулле, он окажется перед выбором, и этот выбор может уничтожить все, что у него есть.

— Не можете или не хотите?

Дорин вздохнул, приготовившись ответить, но принцесса его опередила:

— Если бы Селену отправили в Калакуллу, вы бы ее освободили? Вы бы попытались закрыть эту каторгу? Когда вы забирали ее из Эндовьера, вы подумали о тысячах других узников, оставшихся там?

Он думал о них. Но опять-таки, что он мог сделать?

— В Калакулле и Эндовьере гробят ни в чем не повинных людей. Они умирают тысячами. Расспросите Селену, принц. Она расскажет о могилах, которые они копали. У нее на спине остались шрамы. Но все это пустяки в сравнении с тяготами остальных узников.

Либо он привык к ее акценту, либо… Дорин мог поклясться, что теперь Нехемия говорила гораздо свободнее и правильнее.

Селена и Шаол перестали танцевать и теперь о чем-то говорили.

— Если бы Селену снова отправили на каторгу, вы бы стали добиваться ее освобождения?

— Конечно стал бы, — ответил принц, не совсем понимая, куда клонит Нехемия. — Но это сложно.

— Ничего сложного. Это вопрос выбора: правильного или неправильного. У рабов на каторге тоже есть те, кто их любит не меньше, чем вы — мою подругу.

Дорин огляделся по сторонам. Придворные дамы, закрываясь веерами, внимательно следили за ним и Нехемией. Даже мать заметила чрезмерную продолжительность их беседы. Селена вновь заняла свой пост возле колонны. Шаол, воспользовавшись боковым входом, вернулся в нишу. Лицо капитана было бледным, словно он и не кружился в танце.

— Бальный зал не лучшее место для подобных разговоров, — сказал Дорин.

Нехемия пристально посмотрела на него, потом кивнула:

— Принц, в вас есть сила. Намного больше силы, чем вы думаете.

Она что-то начертила у него на груди. Придворные дамы шумно заахали. Нехемия видела только Дорина.