Любимая пешка короля (СИ)

– Но…

…Другой волчище прорвался сквозь заслон желто-окровавленного герцога, но проскочив мимо меня, прыгнул на спину Лотеру. Бросок файербола – и волк покатился спиной по траве, пытаясь затушить пламя, полыхнувшее на его шерсти.

– Тебе необходимо принять решение сейчас, пока ты еще здесь, в самом Сердце Заколдованного леса. Только здесь это возможно, – настаивала Белоснежка.

…Тибо, не справляясь одновременно с несколькими тварями, пропускает атаку, и волк впивается в его бедро. Герцог орет. Лотер оборачивается и… швыряет в чудище невесть откуда взявшийся в его руке сгусток магии. Волк, скуля, падает, выпуская жертву. Лотер в пылу сражения просто не замечает этого.

– С ними всё будет хорошо, – убеждает меня Белоснежка. – Они справятся. Скоро придет помощь.

…Я оглядываюсь. Бой словно обтекает меня. Бывшие недруги сходятся всё ближе, прикрывая спины друг другу.

– Ты всё равно не можешь им помочь, – обращается к моему рассудку Белоснежка, и я соглашаюсь. Ничем.

– Нет, – слышу я свой голос.

Дура, какая я дура.

И я швыряю свою корзинку в волка, который пытается прорваться к таям с моей стороны.

Сквозь лицо Белоснежки, словно в кино, проступает морщинистый лик бабульки-Смертульки.

– Нет, – уже тверже отвечаю я. – Отзови своих тварей. Пожалуйста.

– Это – твое желание? – уже не скрываясь, говорит со мной бабулька голосом Белоснежки. – У тебя не будет второго шанса.

…Очередной волчара бросается на раненого Тибо.

– Да! Скорее уже!

Я слышу старческий смех…

И вижу, как тают чудища.

…Как из телепорта появляется Лео.

…Как оседают на землю, обнявшись, Тибо Лармский и Лотер Калматский.

…Как бледнеет образ Белоснежки-Смертульки.

И, кажется, я теряю сознание…

Реальность №2. Вечер пятый. Больнично-отмечательный

И таки да, сознание я действительно потеряла.

Очнулась я в новом для себя месте. Это был не кабинет, обитый деревом, не спальня Его Величества Эльиньо Третьего и не Заколдованный лес. Это была небольшая комната с побеленным потолком и стенами и узким окном, завешенным белыми шторами и белой ширмой в углу. Однажды в белой-пребелой комнате, на белой-пребелой постели, в белой-пребелой ночной сорочке старушечьего покроя лежала белая-пребелая я.

Но живая.

И, кажется, бодрствующая. Если, конечно, сейчас в комнатку не ворвется азиат с заклинаньем наголо.

И не только заклинаньем.

Если честно, желания общаться с раскосым незнакомцем у меня не было. Даже с королем – не было. Набатом в мозгу звенели слова: «У тебя не будет второго шанса! У тебя не будет второго шанса!».

Блин, где здесь громкость регулируется?

Я тряхнула головой.

Во-первых, спокойствие, только спокойствие. Во-вторых, а был ли выбор? Снова и снова лес проверял нас на прочность. Снова и снова мы выбирали верные ответы.