Двойник Короля 7 (СИ)

Рядовой убежал, как ребёнок, которому пообещали новую игрушку. Вот и мой первый верный слуга в армии. Не самый сильный, не самый умный, но преданный. И это уже немало.

А когда он вернулся, то упал на колени и со слезами на глазах благодарил. Даже руку целовать пытался, за что получил по харе.

— Встань, — поморщился я. — Не позорься!

— Вы не представляете, Павел Александрович… — бормотал Коля, утирая слёзы рукавом гимнастёрки. — Я ж родителям отсюда писал, что всё хорошо. А сам думал, наврал в последний раз. Теперь-то, может, и правда всё наладится?

Засранец тронул какую-то струну внутри. Вдруг вспомнились мои родители из прошлой жизни. Как продали меня королевскому двору за десяток мешков золота. Даже глазом не моргнули, когда я оглянулся в последний раз. Шесть детей. На что им седьмой?

— Ладно, не раскисай, — буркнул я, отворачиваясь. — Собирайся. Нам пора.

Я тоже забрал свой военный билет с новой фотокарточкой. Новая должность, направление в ССР. Рассовал оставшиеся пожитки, которых было не так уж много. Взял сумку и в последний раз окинул взглядом казарму. Месяц жизни — сплошная борьба за выживание среди своих же. Не стану скучать по этому месту.

Военная машина довезла нас до вокзала. Пыль клубилась за колёсами, забивалась в глаза, оседала серой пудрой на гимнастёрке. Дорога пролегала через степь — бесконечную, выжженную солнцем. Редкие кустарники цеплялись за жизнь среди камней и сухой травы. Воздух дрожал от жары, создавая миражи на горизонте.

На вокзале нас сопроводили до поезда. Четыре часа, и мы будем рядом с фронтом. Там уже встретят.

Поезд пыхтел, как старый кофейник, дребезжал и трясся на каждом ухабе. В вагоне было душно, словно в бане. Воздух густой от пота и табачного дыма. Я приоткрыл окно, хотелось прохлады. А вместо этого внутрь ворвался раскалённый южный воздух, пропитанный запахом полыни и ещё каких-то трав. Прикрыл створку. Проку никакого, только пыли больше.

Пока мы ехали, я думал о своих планах, а Коля… Он писал родителям письма. Корявый почерк, словно пьяный ворон прогулялся по бумаге, но парнишка старался, даже язык высовывал от усердия.

«Дорогие мама и папа, — читалось в его письме, — я жив и здоров, служу Отечеству. Меня повысили до сержанта за отличную службу. Скоро отправлюсь на новое место. Не волнуйтесь, я в хороших руках…»"

"Ложь, конечно. Никакой отличной службы и в помине не было. Но зачем расстраивать стариков правдой? Пусть думают, что их сын — герой.

Достал ещё один бутылёк из пространственного кармана и покрутил его в руках. Чуть красноватая жидкость плескалась в нём, отражая тусклый свет вагонной лампы. Улыбнулся. Почти месяц мне потребовался для того, чтобы из своей крови вывести противоядие от степных ползунов.