Свита короля

Возможно, сейчас следовало бы промолчать, однако Нил хотел разобраться:

– Потому что ты слишком глуп, чтобы сказать мне «нет».

– А ты не хочешь услышать от меня «да»?

– Это не «да», это нервный срыв. Уж поверь, я могу отличить одно от другого. – Эндрю прижал к нижней губе большой палец, будто хотел стереть прикосновение губ Нила, и устремил взгляд на горизонт. – Я не буду таким как они. Не дам тебе просто позволять мне делать это.

Нил открыл рот, закрыл, потом попытался еще раз:

– В следующий раз, когда кто-то назовет тебя бессердечным, мне, пожалуй, придется лезть в драку.

– Девяносто два процента, – отозвался Эндрю. – Почти девяносто три.

Его слова прозвучали несмешно – во всем этом вообще не было ничего смешного, – но до того нагло и типично для Эндрю, что Нил против воли улыбнулся. Он спрятал улыбку прежде, чем Эндрю успел ее заметить, и снова обвел взглядом кампус.

Впервые за день – возможно, за всю эту нелегкую неделю – он мог дышать, не ощущая скованности в груди. Напряжение постепенно ослабевало, уступая место разбитости, однако теперь это была именно усталость. Прошлую ночь он провел без сна и сегодня лишь какой-то час вздремнул в машине. Если сейчас он ляжет спать, то остаток выходных пойдет псу под хвост, но это неважно. Он взял ключи от машины и поднялся на ноги.

– Эй, – окликнул он Миньярда, но тот на него даже не взглянул. – Спасибо.

– Уходи, пока я не столкнул тебя с крыши, – сказал Эндрю.

– Давай, столкни. Я потяну тебя за собой, – предупредил Нил и оставил Эндрю наедине с его мыслями.

По счастью, в комнате никого не было. На всякий случай Нил запер дверь в спальню и только потом переоделся в спортивный костюм. Установил будильник на время ужина; проворочавшись еще час, переставил на попозже. Выпростал руку из-под одеяла и разжал кулак: бороздки ключа отпечатались на подушечке большого пальца. Нил прицепил этот ключ к связке, где уже был похожий, от старой машины Эндрю, и невидящими глазами стал смотреть, как они покачиваются.

Фантазировать Нил перестал почти сразу после того, как мать отбила у него всякую охоту к интиму с девушками. Физиологические потребности никуда не делись, однако с ними он справлялся без какого-либо интереса, так же как утолял голод или жажду. Возможно, отказ от желаний служил его психике компенсаторным механизмом. Если что-то нельзя получить, то и беситься из-за отсутствия этого нет смысла. С течением лет паранойя все больше укрепляла подобный настрой, пока в конце концов привычка держать окружающих на расстоянии не стала для Нила единственным логичным способом действия.

Сближение с Лисами было нежелательным, но неизбежным. Поцелуи с одним из них – невообразимым и противоречащим всем принципам.