Короли вкуса

 — Где люди, а где логика? Вот вы лично купили бы у меня хоть сдобную булочку после всего этого?

— Нет.

— Вот видите…

— Я не ем сдобные булочки. И вообще редко употребляю сахар.

— Ну, а ржаную булочку с отрубями — купили бы?

— Скажем так. Если бы я узнал, что какую-то часть продуктов, которые приносит ко мне домой курьер, готовили вы, я бы забыл эту информацию через три секунды, как абсолютно бесполезную. С моей точки зрения, еда — это то, что помогает поддерживать жизненные процессы в организме. И чем меньше с ней возились всякого рода специалисты — тем лучше.

— Ну, значит, вам меня не понять…

— Андрей, вы хотите выйти отсюда или нет? — Тимофей помнил, что у него всего пять минут — на то, чтобы поговорить с Загорцевым без свидетеля в лице Долинина.

— Сам задаю себе этот вопрос. Я жизнь угробил на то, чтобы стать лучшим в своем деле, а теперь…

— Вы можете сменить имя. — Тимофей почувствовал, как подступает раздражение. — Можете уехать в другую страну. Можете работать на кого-то, не афишируя факты своей биографии. Можете, как миллионы других людей, заниматься тем, что никак вас не трогает, а кулинарию превратить в хобби.

Загорцев опять захихикал:"

"— Знаете, мне тут сокамерник рассказал рецепт очень вкусного торта. Нужно куски хлеба вымочить в сгущенке и сложить один на другой. Расписывал так, что аж слюни потекли. Да, наверное, вы правы. Всегда и везде можно найти себе место…

— Вы понимаете, что от вас требуется сейчас? — снова попробовал вернуть Загорцева в нужное русло Тимофей.

— Угу. Заложить Композитора.

— Кого?

— Да мы его так прозвали. Олежку. Ну, Римский-Корсаков, композитор. Девки его еще подкалывали: мол, тортики у тебя — просто музыка.

— Андрей…

— Что?

— Вам нужно не заложить Корсакова, а рассказать правду.

Загорцев странно посмотрел на Тимофея.

— А если правда сделает мое положение хуже?

Тимофей замешкался. Честный ответ был бы таким: «Мне все равно».

Тимофея нисколько не волновала судьба Загорцева, его волновала судьба правды. И если правда такова, что Загорцев — убийца, значит, он должен получить срок. Или не получить. Это уже не имеет значения. Как только имя убийцы раскроется, игра закончится.

Проблема была в том, что нужно притворяться адвокатом.

— Я… — начал было Тимофей, но тут со зловещим скрипом открылась дверь и в допросную вошел Долинин.

Время, которое следователь предоставил Тимофею на то, чтобы «разогреть», как он выразился, клиента, вышло.

30

— Итак, приступим, — сказал Долинин. — Вам, Тимофей Геннадьевич, наверное, будет удобнее сесть рядом со своим подзащитным.

Тимофей пересел. Долинин расположился напротив, открыл папку, разложил несколько листов, всмотрелся — будто ему действительно требовалось освежить память.