Короли вкуса

Желательно — железобетонный. Такой, чтобы любой судья убедился: этот хрен — подозрительный, и отпускать его опасно. Ну, Смуров? Есть у тебя свободные опера, а?

Смуров подумал про Санька, который сейчас, наверное, пробирается по пробкам в лабораторию.

— Давай, Игнатьич, — чуть ли не взмолился Долинин. — Меньше половины срока осталось.

— Капитан, — вдруг сказал Смуров. — А тебя не парит? Что убийца на свободе?

— Нет, Смуров, — отрезал Долинин, — не парит. Думаешь, потому что я — чокнутый карьерист? Нет. А потому что, кто бы это ни был, — он знал, чего хочет, и не от балды все сделал. Такие преступления только в кино раскрывают. А он — не псих и не маньяк, чтобы дергаться. Поверь моему опыту, больше он даже дорогу в неположенном месте не перейдет. А однажды, может быть, с чистосердечным явится. Но это уже будет совсем другая история.

— А Загорцев? — прищурился Смуров.

— А что — Загорцев? Что невиновен? — Долинин развел руками. — Ну, Смуров, тут уже политика. Кто-то должен отвечать. Не один — так другой. Вот раньше, знаешь, брали барана — и приносили в жертву, чтобы всем стало хорошо. Думаешь, этот баран был в чем-то виноват? Только в том, что родился бараном. А мы с тобой, Смуров, волками родились. Пусть позорными, но волками. Так что давай уже, начинай по-волчьи выть.

Долинин, успевший когда-то скурить сигарету до фильтра, воткнул окурок в переполненную пепельницу и выскочил из курилки. А Смуров, помедлив, вытянул из кармана мобильник. И набрал номер Санька.

25

Вероника застала Тимофея за не слишком характерным для него занятием. Он не изучал информацию на экране компьютера, не качался в гамаке и не изнурял себя тренировками. Тимофей сидел за столом, заваленным бумагами, и внимательно их изучал.

— Ого, — сказала Вероника. — Что такое? Счета за электричество пришли?

— Почти, — пробормотал Тимофей. — Работаю над делом Загорцева.

Вероника подошла ближе, заглянула через плечо Тимофея. В распечатках ничего не поняла, но кивнула с умным видом. Хотя для кого предназначался этот умный вид, понятия не имела. Тимофей на нее даже не взглянул."

"— Бесит, наверное, — сказала Вероника и подошла к гамаку. Толкнула его, раскачивая.

— Что именно?

— Что вместо того, чтобы думать о высоком, приходится ковыряться в бумажках.

— Ах, это… — Тимофей говорил отстраненно, будто вообще был не здесь. — Эта работа почти не требует мыслительной деятельности. Отчасти даже стимулирует. Как перебирать четки или бросать в стену мяч. Здесь чистая логика и математика, плюсы и минусы. Расследование — совсем другое. Там нет линейных зависимостей. Вернее, они есть, но попытка их найти в лоб — как правило, потеря времени.

Глубоко вдохнув, Вероника решилась. Она плюхнулась в гамак.