Короли вкуса

С большой долей вероятности тот, кто его убил, уже скрылся. Но все равно: будь осторожна. Он мог задержаться для того, чтобы устранить улики, например.

Вероника поперхнулась.

— Ты хочешь сказать, что Загорцев…

— Вероника, не будь ребенком, — попросил Тимофей. — И поверь, пожалуйста: когда человек в подобных обстоятельствах вдруг падает из окна, последнее, что стоит подозревать, это его неуклюжесть или внезапно проснувшуюся тягу к суициду. Загорцева убили. И не исключено, что убийца еще в номере. Он явно паникует и может наделать глупостей. Поэтому говорю: будь осторожна.

Да уж. Тебе-то легко говорить…

— И надень перчатки, — продолжил звучать в наушнике ровный, лишенный эмоций голос. — Если будешь до чего-то дотрагиваться, не стоит оставлять отпечатки пальцев.

Вероника достала из сумки перчатки. Надела и вышла из лифта.

Дверь с номером «111» увидела сразу. Визуально ничем, кроме номера, от дверей «110» и «112», находящихся слева и справа, она не отличалась. Ровно такая же, совершенно обыкновенная закрытая дверь. В коридоре было пусто.

Вероника подошла к двери и осторожно постучала.

Тишина.

Вероника никогда не считала себя трусихой, но топтаться перед дверью, за которой, возможно, притаился убийца, было не по себе. Подумала вдруг, как было бы здорово, если бы рядом сейчас оказался Саша с его уверенным и категоричным «Лейтенант Зубарев, уголовный розыск!». Работенка у парня, конечно, не сахар, но определенные преимущества дает. Да и в целом в его присутствии как-то спокойнее.

— Не открывают? — прошелестело в наушнике.

— Нет.

— Попробуй открыть сама. Только осторожно.

Вероника глубоко вдохнула, как перед нырком в холодную воду, и нажала на дверную ручку.

•••— Сергей Игнатьич, привезли! — сказал Сашка, просунув голову в кабинет начальника.

— Молодцы, — проворчал Смуров.

— Обоих привезли.

— Дважды молодцы. А кто второй?"

"— Вторая. Баба с киностудии. Ассистент режиссера, что-то такое. Короче, у нее на хате он и жил. Ну, мы на всякий случай подсуетились.

— Ясно… — Смуров потер лоб, собирая мысли в кучу; дыхание становилось все более тяжелым, громким. — Ясно. Корсакова — в допросную. Пусть побоится.

— А бабу?

«Бабу — ко мне», — чуть не ляпнул Смуров.

Не до анекдотов сейчас, ох, не до анекдотов…

— С бабы сам показания возьми. По полной. Где была. Что видела.

— Так она уже показывала, — дернул плечом Сашка. — Тогда, после Ильичева, их всех опросили.

— Тогда она кто была?

— Свидетель.

— А теперь?

— Подозреваемая.

— Работай.

— Есть работать.

Сашка исчез. А Смуров нащупал в кармане пачку сигарет и, кряхтя, выбрался из кресла.

Пока Корсаков боится, нужно перезагрузить мозг. А лучше никотина и кофеина для этого еще ничего не придумали.