Короли старшей школы

Парни направляются к машине, и с каждым шагом их ноги волочатся все медленнее, плечи и головы опускаются все ниже.

Это убивает их.

И как будто одного этого зрелища недостаточно, входная дверь распахивается, и показывается заплаканное лицо Зоуи с растрепанными светлыми кудрями.

Она плачет, зовет своего папу, и все трое останавливаются как вкопанные.

Кэптен резко разворачивается, опускаясь на колени как раз в тот момент, когда Зоуи подбегает к нему, ее маленькие ручки обвиваются вокруг его шеи, и у меня застревает ком в горле.

Мой взгляд перемещается на Мэддока, но он не смотрит на девочку, отчаянно пытающуюся удержать своего отца. Его глаза устремлены на внедорожник, скулы напряжены, губы сжаты в твердую линию.

Он поднимает руку к лицу, проводит пальцами по челюсти и накрывает ладонью весь рот. Он сжимает челюсть, его глаза опускаются.

Я лежу поперек сиденья, уставившись в потолок.

Я почти уверена, что эта поездка обернется неприятными последствиями."

"Мы приехали сюда, чтобы Кэп мог поделиться с нами своим миром, чтобы объединить всех, пока они не смогут выбраться сюда снова. Убедить их, что это был правильный шаг, попытка удержать нас обеих, отсрочка.

Всегда нужно чем-то пожертвовать.

Проходит несколько минут, и все трое наконец садятся в машину, и я ощущаю их тяжесть, она угрожает раздавить меня, но гнева мне достаточно, чтобы взять себя в руки.

Дорога домой проходит в тишине.

Как только мы добираемся до дома, мы вчетвером вылезаем из внедорожника и идем наверх.

Ройс и Кэптен исчезают в своих комнатах, а Мэддок останавливается возле моей.

Он хватает меня за подбородок, его глаза подозрительно бегают по моему лицу. Он знает.

– Сегодня мы будем спать в моей комнате, – говорит он, и мне остается только следовать за ним.

Он включает душ, поэтому я начинаю снимать с себя одежду, бросаю ее на пол и вхожу к нему.

Мы заходим внутрь, и он толкает меня под струю, нежно обнимая за плечи. Он гладит руками мои волосы, пока они пропитываются влагой, пробегая пальцами по позвоночнику до изгиба ягодиц. Он спускается к бедрам и отворачивает меня от себя.

Его голова опускается на мою шею, и он целует ее до того, как легкий укус пронзает мне кожу. Губами он касается моего уха, но слова так и не срываются с них.

Я поворачиваюсь в его руках, отступая назад, пока лопатки не касаются прохладной плитки, притягиваю его к себе.

Он напирает на меня, его глаза встречаются с моими, и я понимаю.

Он знает.

Вот оно.

Заботливый богатый мальчик не должен был влюбляться в проблемного ребенка из неблагополучного района, а проблемный ребенок не должен был позволять себе верить, что в ее мире возможно что-то большее, чем выживание.

Я провожу языком по зубам, приподнимая подбородок, чтобы зажать между ними его нижнюю губу.