Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Людей было много: бегали туда-обратно повивальные бабки, молчаливо наблюдали за происходящим друзья воровки — Улюкай, Красавчик, низкорослый Тимка. Традиционно незаметно и тихо сидел в уголочке Левит Лазаревич Санданович.

Наконец раздался пронзительный крик младенца, и одна из повивалок, высунув голову из комната, где проходили роды, радостно сообщила:

— Девочка!

Красавчик от огорчения сплюнул, а Левит Лазаревич, взглянув в его сторону, изрек:"

"— Девочка, значит, в будущем мать. А раз мать, то будет рожать вас, идиотов. Так что лучше в мать не плевать!

* * *Левит Лазаревич возвращался домой от Соньки поздно. Улочка была узкая и темная. До дома, где жил старый вор, оставалось совсем ничего, когда ему навстречу вышел высокий мужчина в длинном черном пальто и картузе. Санданович по-старчески подслеповато посмотрел на неожиданно возникшую фигуру, всплеснул руками.

— Арон? Вы не можете себе представить, но моя интуиция давно уже подсказывала, что я когда-нибудь встречу вас именно здесь. Что вам угодно, молодой человек?

Арон был весьма навеселе. Он обошел вокруг старика и сообщил:

— Поговорить.

— Самое подходящее место. Вы, конечно, хотите сообщить мне что-то весьма приятное?

— А я по-другому не умею. Откуда топаешь, хрычовник?

— Ну, у каждого человека есть право на тайну. Поэтому ваш вопрос считаю глупым и отвечать на него не собираюсь.

Левит Лазаревич попытался обойти парня, но тот придержал его.

— От Соньки топаешь?

— Хорошо, если вы так настойчивы, отвечу — от мадемуазель Софьи.

— А чего там делал?

— Пил чай, вел беседу, любовался младенцем. Вы ведь знаете, что мадемуазель родила?

— От тебя, что ли?

Старик печально и долго посмотрел на Арона, вздохнул.

— Я знал, что вы глупы, но не думал, что настолько.

Он снова попытался обойти пьяного человека, и — тот снова резко остановил его.

— Отвечай, чего делал у Соньки?

— По-моему, я уже ответил.

— Это из-за тебя она бросила меня!

— С чего вы этот бред взяли, Арон?

— Ты ее сделал главной среди воров. А я получился так, на подхвате. Бабе нельзя быть главной!

— Смотря над кем. Над вами, конечно, нельзя. Как можно быть главным над тем, кого нет?

— Это меня нет?

— А по-вашему, вы есть? Ой, Арон, не смешите меня в последние дни жизни! Хочу умереть серьезным. Вы ведь сейчас будете бить меня?

— Нет, глазки строить!

— Бейте, если не боитесь за себя, Арон.

Арон ударил его так сильно, что старик упал. Парень принялся бить лежачего, матерясь, сопя и подскальзываясь на грязи.

* * *Глубокой ночью грязный и окровавленный Арон постучался в двери полицейского участка. Полусонный околоточный встретил его подозрительно, с неприязнью:

— Кто такой? Чего надо?

Арон разгреб пятерней скомканные волосы, махнул рукой в сторону двери.

— Там человек убитый.