Возвышение Королевы

— Сейчас. — его пальцы пробираются под мои шорты, и мои ноги охотно раздвигаются. — Ты была хорошей девочкой?

— Ты носишь пробку?

Я была так взволнована телефонным звонком с Лейлой, что спустилась вниз, не вставив эту дурацкую игрушку.

— Что ты будешь делать, если я скажу «нет»? — бормочу я.

— Если я тебя отшлепаю, тебе это понравится, так что я двинусь еще дальше. — его пальцы погружаются в мои складки, и я выгибаю спину, прижимаясь к нему.

— Двинешься дальше? — я стону.

Его губы находят мочку моего уха, и он шепчет:

— Оргазма не будет.

— Джонатан! — я протестую.

— Только хорошие девочки получают оргазм.

— Я больше не буду этого делать. — я обхватываю его лицо пальцами и касаюсь губами его подбородка, зная, как сильно ему нравится, когда я его целую. — Пожалуйста?

— Старайся усерднее.

Я покрываю поцелуями всю его щеку, губы, точеную челюсть и даже нос и веки. Это первый раз, когда я так откровенно говорю о поцелуе с ним, но Джонатан меня не останавливает. Во всяком случае, он немного ослабляет хватку, давая мне возможность поклоняться ему.

Насытиться им так, как никогда раньше. Пока я продолжаю свои манипуляции, он медленно касается меня пальцами, пока я не начинаю извиваться в его руках, умоляя о большем.

— Джонатан...

— Больше чего?

Он переплетает свои пальцы внутри меня, и я выгибаю спину, прижимаясь к нему.

— Э-этого... этого... пожалуйста...

Он вытаскивает пальцы, и я стону ему в лицо, но мне не нужно долго ждать, когда он расстегивает ремень и скользит своим огромным, пульсирующим членом в меня. Мы стонем одновременно, когда он заполняет меня целиком. Его пальцы скользят по моей влажности к задней дырочке, используя их вместо пробки, когда он делает медленные и размеренные толчки. Его металлический взгляд не отрывается от моего, пока он трахает мою киску и задницу.

Но это не единственные вещи, которыми он владеет. Он претендует на мое тело, сердце и душу, и это полностью выходит из-под моего контроля. Я не могу остановить это, даже если бы захотела.

Джонатана может бояться весь мир, но когда я смотрю в его мрачные глаза, я нахожу безопасность, принадлежность — чувства, которые я никогда не думала, что найду снова. И поскольку это выходит из-под контроля, это пугает меня до чертиков. В то же время я не хочу убегать от этого.

— Д-Джонатан... — я стону, хватаясь за его шею, как за спасательный круг.

— Что, дикарка?

Он подчиняется, его рука сжимает мое горло, когда он подводит меня к краю. Однако он не останавливается. Не тогда, когда я выкрикиваю его имя.

Не тогда, когда я извиваюсь на его теле.

Не тогда, когда я умоляю — не знаю, нужно ли это для большего или для того, чтобы он остановился.